На обзорной палубе дирижабля Малый Увоке встречает своего княжича и одаренного ученика. Александр в форме воздушного флота держится за стойку каюты, как будто на пути к чему-то важному. Взгляд его ясный и сосредоточенный, когда он сообщает новости, которые могут изменить их жизнь навсегда....
Мы обращаемся к вам не как к князю Алеутскому, а как к дворянину. Все дворяне — братья друг другу, не так ли? Вот мы и просим вашей помощи, чтобы пресечь бунт против законного короля. Исключительно как частное лицо, а не как правителя.
Хитро он вывернул, ничего не скажешь. И, пожалуй, формально это будет даже законно, если смотреть в таком свете. Вот только я всё ещё раздумывал: а не лучше ли мне воспользоваться ситуацией и переиграть её в свою пользу?
Отстраниться и позволить барону объявить о независимости Луизианы.
Прикинув все за и против, я решил, что покупка Луизианщины мне всё-таки выгодней. Присоединять её силой выйдет гораздо накладней и потребует задействовать все наличные войска.
Но главным аргументом за немедленное уничтожение барона был его амулет. Кто знает, что вложили в него масоны и какую ещё пакость он может выкинуть? Надо убить его раньше, чем он совладает с украденной силой. А затем отправиться в Париж и размазать масонов, заваривших эту кашу.
— Будьте уверены, ваша светлость, — де Ванн продолжал меня убеждать, — мы не предлагаем вам ничего бесчестного.
— Даю слово дворянина, — полковник приложил руку к груди, — что в случае недовольства короля, мы возьмём всю вину на себя.
Де Ванн покосился на него и хмыкнул. Он добровольно быть виноватым явно не хотел, но спорить не стал.
— Я подпишу бумагу, что вы участвовали в этом предприятии по моей просьбе. — Продолжал де Фер. — И такое же письмо отправлю в Париж, в королевскую канцелярию.
— Мы отпишем королю о вашей помощи, показав ваше участие в самом лучшем свете.
Нехотя, изображая раздражение, я дал им уговорить себя. Поставив некоторые условия. Во-первых, никто, кроме них, не должен знать о моём участии в устранении барона. Ни их люди, ни король Франции. Во-вторых, всю грязную работу по устранению причастных к бунту, возьмут на себя солдаты полковника. И в-третьих, они оба будут содействовать установлению моей власти после покупки Луизианщины.
