Возвращение было тяжелым процессом, но когда Конгрегации вновь обрело осязаемость, стало ясно, что мир вокруг изменился. Отчетливая картинка привязала его к реальности, и он начал осознавать, какую пустоту причинил себе самолюбие и зависть.
Похоже, «Дядя самых честных правил 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но Марья Алексевна ахала, закатывала глаза и оставалась непреклонна.
— В приличные дома, Костя, с таким ужасом на голове даже стучаться нельзя. Нет, нет и нет, даже не смей мне возражать. Если не наденешь парик, сделаю вид, что мы не знакомы. У себя в Злобино ходи как хочешь, а на бал будь добр являться в парике.
Мне ничего не оставалось, как махнуть рукой и согласиться. Как показал опыт, Марья Алексевна ерунды не советует. Один вечер потерплю, не страшно.
Перед самым выездом на бал случился сюрприз: приехал Бобров.
— Как ты и думал… — Мы закрылись в гостиной для приватного разговора, и Пётр вывалил на меня новости: — Жульничество с количеством душ в купчей, крепостные чуть ли не в рубищах ходят, управляющий воровал не скрываясь, да ещё и соседи пытались землицу оттяпать. Вот документы…
— Подробности потом расскажешь. Что-то удалось сделать?
— А то! — Бобров надулся как индюк. — Вызвал Надворного Судью, пригрозил соседям, управляющего в колодки взяли, поставил вместо него одного толкового человечка.
— Дельная мысль, — я кивнул, — проветриться ему не помешает. Только давай в Злобино вместе вернёмся. По дороге покажешь мне документы и расскажешь детали.
— Да я, собственно, в Муроме… — Бобров сразу скис.
— Помню про твою родню, помню, и не собираюсь тянуть на бал. Приведи себя в порядок, выспись, а то лица на тебе нет.
— Тогда другое дело, — он снова засиял, словно начищенный червонец. — Удачно вам повеселиться. Увидишь мою родню — передавай горячий привет!
* * *Здание дворянского собрания за год ничуть не изменилось. Всё та же серость снаружи и показная безвкусная пышность внутри. Золото, хрусталь, мрамор, ковровая дорожка на лестнице.
— Одну дочь замуж за кого-то из Шереметевых выдала, — шепнула мне Марья Алексевна, когда мы раскланялись с Дубасовой и двинулись вверх по парадной лестнице. — Две тысячи душ в качестве приданого дали.
— Солидно.
— Не хочешь с ними породниться? — лукаво глянула на меня княгиня. — Если посватаешься к старшей, можно и больше приданого получить.
