В бальный зале идет тихая суета перед вечером, когда звуки флейт и свирели нарастают в атмосферу праздника. Марья Алексевна замечает ваше беспокойство: Княгиня жалуется усталости от светских игр. Вы согласны с ней, хотя танец с Лариной — это шанс показать себя в лучшем свете....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
* * *Отъехав вёрст пять от Кусково, я приказал остановить дормез. Где-то рядом, полверсты, не больше, чувствовалась Талантливая волшба. В магическом зрении за деревьями вспыхивали будто взрывы фейерверка.
— Вмешаемся, Константин Платонович?
Глаза Кижа горели хищным огнём — драки мертвец любил ничуть не меньше карт.
— Как минимум посмотрим, что там происходит. Укрой меня своим «плащом» для маскировки, и прогуляемся через этот лесок.
Снега выпало ещё не слишком много, и мы, не особо увязая, пошли между деревьями.
Из-за деревьев показалась белая полоса дороги и послышались редкие выстрелы. Кажется, перекрёсток с ней мы проехали минут двадцать назад. Стараясь даже под «плащом мертвеца» держаться за стволами берёз, я подобрался поближе. Так-так, очень интересно!
Посреди дороги стояла карета. От четвёрки механических лошадей остались только груды дымящихся стальных остовов. Мёртвый кучер с перекошенным лицом свешивался с облучка, вокруг лежали опричники, и мёртвые, и живые.
Впереди, шагах в пятидесяти, дорогу перегородили поваленные деревья. За ними прятались какие-то люди. Они не спеша палили по защитникам кареты, выцеливая противников и медленно увеличивая свой счёт.
— Константин Платонович, герб, — Киж указал пальцем на карету, — Голицынский, если я правильно помню.
— Угу, — я кивнул.
Встревать в разборку двух родов совершенно не хотелось. Во-первых, Голицыны мне даже близко не друзья. Во-вторых, я понятия не имею, с кем они столкнулись. Вдруг это тот же Шереметев или Демидов? И кстати, неясно, кто именно находится в карете — на экипаж были наложены защитные Знаки, отражавшие выстрелы, а заодно не дающие почувствовать пассажиров.
— Хватит!
Перед завалом показалась фигура невысокого плотного мужчины в треуголке. Защитники перенесли огонь на него, но он лишь отмахнулся.
Дверь кареты распахнулась, и оттуда выскочил юноша. Ёшки-матрёшки, да это же молодой Голицын, с которым мы «дружески» общались на балу. Следом за ним вышла Софья и встала за спиной брата.
— Дядя⁈ Что ты делаешь? — выкрикнул паренёк.
