В бальный зале идет тихая суета перед вечером, когда звуки флейт и свирели нарастают в атмосферу праздника. Марья Алексевна замечает ваше беспокойство: Княгиня жалуется усталости от светских игр. Вы согласны с ней, хотя танец с Лариной — это шанс показать себя в лучшем свете....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Не говори ничего.
Взгляд Хозяйки смотрел прямо на меня. Ветер колыхнул туман и тихим шёпотом спросил:
— Зачем ты пришёл с ним, некромант?
Одними губами, беззвучно я спросил в ответ:
— Могу я попросить за него?
Сухая трава зашелестела смехом:
— Хочешь задержать этого мальчика? Что же, у тебя есть такое право.
Ветер снова зашумел в ушах:
— Ты сегодня уже привёл ко мне один Талант, старый. Я довольна. Считай, что жизнь мальчика будет подарком за хорошую учёбу.
Прежде чем поле и туман пропали передо мной, голос шепнул:
— Скоро тебе представится шанс привести ко мне редкий и ценный Талант.
* * *Николенька очнулся, едва я вынырнул из видения. Схватил меня за руку и хрипло просипел:
— Я ваш вечный должник, Константин Пха-пха-хх, — он закашлялся, закатив глаза, но не разжимая пальцы.
— Коленька, милый, ты жив!
Княжна разрыдалась, вцепившись в брата.
— Помогите мне, Софья.
Вдвоём мы подняли Николеньку со снега и перенесли в карету. Стоило закрыть дверцу, как включились невидимые Знаки, и внутри стало теплее.
— Переоденьте брата. Есть во что? Отлично, а я пока вас оставлю.
Выйдя из кареты, я нос к носу столкнулся с Кижом.
— С опричниками разобрался?
— Со всеми до единого, — Киж плотоядно ухмыльнулся. — Даже не вспотел.
— Пригони сюда дормез. Надо отвезти домой наших спасённых.
Пока ждали Кижа, я сидел в карете с Голицыными. Николенька впал в забытьё, но его состояние уже не внушало беспокойства. Ничего, отлежится у себя на подворье, лекарей позовёт и будет как новенький. А что шрамы останутся, так это не беда, говорят, они украшают мужчину.
— Я запомню, — шепнула Софья, — что вы пришли к нам на помощь как настоящий друг. Можете на меня рассчитывать в любом деле, Константин Платонович.
Через четверть часа подъехал наш экипаж, и Софья с Николенькой пересели туда.
— Отвезти вас в Москву на ваше подворье?
— Н-нет. Лучше в усадьбу, в Кузьминки.
Ехать оказалось не так далеко, вёрст десять, не больше. Всю дорогу Николенька молчал и только в усадьбе, прощаясь, сказал:
— Вы спасли меня, Константин Платонович. Могли не вмешиваться, проехать мимо, но спасли.
— Вчера я вам говорил уже: я вам не враг.
— Вы даже больше чем друг, Константин Платонович.
