В бальный зале идет тихая суета перед вечером, когда звуки флейт и свирели нарастают в атмосферу праздника. Марья Алексевна замечает ваше беспокойство: Княгиня жалуется усталости от светских игр. Вы согласны с ней, хотя танец с Лариной — это шанс показать себя в лучшем свете....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Отрицать не имело смысла, она и так слышала слова Кижа.
— Мне сон был сегодня. Я почувствовала, что она…
Из носа девушки потекла кровь. Она провела рукой по верхней губе, посмотрела на пальцы, измазанные красным, пошатнулась и осела на пол, будто подрубленное дерево.
* * *"
"Кровотечение быстро прекратилось, но чтобы привести девушку в чувство, мне потребовалось время. А под руку бубнил и бубнил Киж:
— Константин Платонович, нужно уезжать немедленно. Формально вы в ссылке, а у нового императора на вас зуб.
— Дмитрий Иванович, — не выдержав, я огрызнулся, — коли надо ехать, изволь собрать наши вещи. Отнеси в дормез и подгони его ко входу. Как только Тане станет легче, сразу и поедем.
Киж щёлкнул каблуками и умчался выполнять поручение, даже слова против не сказал.
Щёки Тани порозовели, и она медленно приходила в себя.
— Костя, — она посмотрела на меня, — только один раз её увидела, и всё…
Я обнял девушку и дал выплакаться у себя на плече.
— Голова кружится, — Таня вытерла слёзы, — и всё как в тумане.
— Нам нужно уезжать, — я помог ей встать, — идём, помогу тебе одеться.
— Я сама, — она помотала головой, — вот, видите, не шатаюсь и падать больше не буду.
И всё же я проводил Таню в её спальню. Но дальше от моей помощи она категорически отказалась. Так что я вернулся в гостиную и, пока ждал девушку, достал футляр с Нервным принцем.
* * *На выходе из дома нас ждал дормез. А рядом стояли Киж и Разумовский. Бывший фаворит был пьян, так что даже глаза его остекленели. Было видно, что он на пределе расстроенных чувств и только долг держит его на ногах.
— Лизавета просила позаботиться о вас, — чуть пошатнувшись, он поклонился Тане.
— Спасибо, Алексей Григорьевич.
— Уезжайте, вам может грозить опасность.
Разумовский поцеловал руку Тане. Щека у него дёргалась, он порывался что-то сказать, но так и не решился. Я помог девушке сесть в дормез, а после отвёл в сторону Разумовского.
— Я позабочусь о ней, не волнуйтесь.
