Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Точнее, дневник Санька. То есть младшего Галактионова. Мне кажется, вы должны на нее посмотреть.
— Конечно, я посмотрю. Она у вас с собой?
— Нет, дома. Но это неважно. Наверное, я могу сначала рассказать вам про то странное, что я нашла в этой тетради, а уже потом вы сами решите, нужно на нее смотреть или нет. Поэтому, Феодосий Алексеевич, если вы не против, то я действительно приеду и все вам расскажу. Хорошо?
— Конечно! — воскликнул Феодосий, пожалуй, с излишним восторгом в голосе.
"Она сейчас приедет, он накормит ее ужином, выслушает ее историю, а потом у него будет повод поехать к ней домой, чтобы познакомиться с какой-то дурацкой тетрадью. Замечательный план, лучше даже и быть не может.
— Тогда я выезжаю. — В голосе Сони уже не было сомнений.
Похоже, решение она приняла и менять его не собиралась.
Феодосий нажал на кнопку отбоя, откинулся на спинку кресла и блаженно улыбнулся. В его скучную размеренную жизнь, кажется, входило приключение.
* * *Чувства, которые испытывала Соня, назывались смятением. Ее мучили страшные подозрения, что профессор Ровенский, научный руководитель, бок о бок с которым она проработала последние двенадцать лет, каким-то образом причастен к смерти отца и сына Галактионовых. Иначе как объяснить, что портрет достопочтенного Николая Модестовича появился в дневнике Санька, да еще сопровожденный строками о враге и погубившем его яде?
После того как Соня прочитала дневник, она ночью не сомкнула глаз, пытаясь понять, скрывался ли в строках Блейка какой-нибудь смысл или стихи были выбраны наугад, только потому, что нравились Саше Галактионову? Какие мысли крутились в его одурманенной недугом голове? Не были ли они плодом больного воображения?
С другой стороны, профессор был изображен, как и все остальные персонажи, включая Соню, практически с фотографической точностью, значит, как минимум Санек должен был его видеть.
Ответ на эти вопросы сейчас мог дать только сам Ровенский, поэтому, прокрутившись ночь на постели, вдруг показавшейся страшно неудобной, и на автопилоте прочитав лекцию на первой паре (совершенно неожиданно даже для самой себя Соня сбилась на творчество Уильяма Блейка, хотя изначально предмет обсуждения был совсем иной), она с огромным трудом дождалась перемены.
