Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
С одной стороны, Кингстон был аристократом с невероятным богатством и положением в обществе, печально известный своим развратным прошлым, а с другой — преданным отцом и верным мужем. Неужели в человеке может уживаться две такие разные личности? А теперь Кир стал свидетелем ещё одной: небрежно развалившись у костра, перед ним предстал обычный человек, чьи ноги были в песке, а рядом сидела любимая собака.
Размышления Кира прервал лакей, который вышел на пляж с небольшим сундуком из полированного дерева.
Герцог забрал ящичек.
— Спасибо, Джеймс.
— Ваша светлость, мне…
— Нет, я сам, — любезно ответил герцог.
— Как вам будет угодно, ваша светлость. — Лакей изящно поклонился и пошёл обратно к утопленной дорожке в ботинках полных песка.
Кингстон открыл замок сундучка и вытащил маленький графин с виски, вопросительно приподняв брови.
— Слишком рано?
Кир улыбнулся, подумав, что утро становится всё лучше и лучше.
— Не для шотландца.
Он в предвкушении проследил за тем как Кингстон разливает виски по хрустальным бокалам.
Кир одобрительно оценил янтарный цвет напитка. Ощутив в руке приятную тяжесть бокала, он покрутил жидкость, наклонил голову и вдохнул аромат.
У Кира перехватило дыхание, а пальцы вцепились в бокал. Он с удивлением отметил, что приятный запах напитка будто проник в ту часть мозга, где жила память.
Это был виски из особой партии сорокалетней выдержки, которую изготовил отец.
— Ты принёс образцы в ""Дженнерс"", — проговорил герцог. — Я случайно оказался там в тот день, и мы перекинулись парой слов.
Кир покачал головой. К своему ужасу, он почувствовал, что в горле застрял ком, а в уголках глаз защипало.
— Мой управляющий сделал заказ на все двести девяносто девять бутылок ""Сокровища Лахлана"", — продолжил Кингстон. — К моему сожалению, их уничтожило во время пожара на складе. Но у нас остались образцы.
Последовало долгое молчание. Кир изо всех сил пытался взять под контроль свои эмоции. Вдыхая сухой, древесный аромат отцовского виски, он ощущал присутствие Лахлана.
Когда Кир наконец поднял голову, герцог взмахнул бокалом.
— За Лахлана Макрея, — просто сказал он.
""Чёрт возьми, — подумал Кир. — Меня охмурили, как форель"".
Он с трудом проглотил мягкий тёплый виски и заметил в глазах Кингстона то, чего не замечал раньше. Понимание и участие. Отеческую заботу.
