Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
Оказалось, что быть объектом этого взгляда… приятно.
Сделав глоток, Кингстон осторожно заговорил:
— Если бы я знал о твоём существовании, Кир, то забрал бы тебя к себе и воспитал со всей заботой и преданностью, которые отец только способен дать сыну. Ты стал бы для меня радостью. С того момента, как я получил письмо от твоей матери, я пережил всю гамму эмоций от ярости до страха, задаваясь вопросом, на что похожа твоя жизнь. И единственным утешением мне служило лишь то, что Макрей был любящим отцом. За это, если бы он не почил, я бы целовал ему ноги.
Кир криво улыбнулся, уставившись в содержимое своего бокала.
— Ты бы так не говорил, если бы увидел его ноги.
Кингстон усмехнулся, и Кир почувствовал, что напряжение уходит. И пока они сидели на пляже, слушая бесконечный шелест волн, ощущая на губах привкус виски Лахлана Макрея… между ними наконец завязался разговор.
Глава 24
Меррит не питала иллюзий насчёт того, что у дяди Себастьяна получится убедить Кира остаться в Херон-Пойнт. Она видела напряжение в его позе и упрямо сцепленные руки.
Пришло время ей самой подумать о возвращении домой. Она уедет завтра утром.
Словно грозовые тучи, на Меррит накатило беспросветное уныние. Она не могла позволить, чтобы это чувство полностью её поглотило.
Прежде чем вернуться в Лондон, она отправится в Гэмпшир. Ей просто необходимо повидаться с семьёй, особенно с мамой, которая окружит Меррит теплом и поделится жизненной силой.
Уцепившись за эту идею, она написала телеграмму и отослала с ней лакея на почту. Затем Меррит отправилась на поиски тихого места, чтобы разобрать корреспонденцию, и остановила свой выбор на уютной, отделанной деревянными панелями комнате, увешанной сверкающими французскими гобеленами.
