Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
— Я подумала… что, возможно, где-то в глубине души… ты хотел забыть, — слабо ответила Меррит, будто слыша свой голос со стороны.
— Нет. — Кир с силой прижал её к себе, уткнувшись носом в волосы Меррит и растрепав заколотые локоны. — Ни в коем случае, любимая. Просто память меня временно подвела, вот и всё. — Его рука медленно скользила вверх-вниз по её спине. — Я чертовски сожалею о том, что пытался держаться от тебя на расстоянии. Я не знал, что ты уже давно живёшь в моём сердце. — Он сделал паузу, а потом иронично добавил: — Не забывай, мне пришлось выпрыгнуть из окна трёхэтажного дома, смягчить удар было нечему, кроме моей же собственной твёрдой головы.
Полностью поверженная, Меррит уткнулась лицом ему в грудь.
— Это невозможно, — в отчаянии проговорила она. — Не нужно было тебе возвращаться. У нас нет будущего.
Хотя его рубашка заглушала слова Меррит, Киру удалось их расслышать.
— Ты сможешь стать счастливой без меня? — тихо спросил он.
Меррит с трудом сглотнула.
— Нет, — в ужасе призналась она. — Мы обречены, вместе или порознь.
Кир обхватил её голову рукой и крепче прижал к себе. Меррит почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и на мгновение ей показалось, что он плачет. Но, оказалось, он смеётся.
— Ты находишь это забавным? — возмущённо спросила она.
Он покачал головой, подавив смешок и прочистив горло.
— Я просто подумал, что если мы в любом случае обречены… тогда ведь можно остаться вместе?
Не дав Меррит ответить, Кир наклонился и поймал её губы своими, добиваясь отклика. Конечно, она не смогла устоять. Меррит потеряла голову, и вела себя безрассудно, словно совсем юная девушка, переполненная новыми эмоциями и готовая бросить всё ради любви.
Вот только даже будучи совсем юной девушкой, она не чувствовала ничего подобного.
Поцелуй стал настойчивее. Медленно терзая её губы, Кир давал Меррит понять, насколько сильны его голод и нужда.
Он осыпал её невероятно долгими, чувственными поцелуями, иногда томными, иногда яростными, полными невыполнимых обещаний.
Его губы оторвались от её рта, и Кир принялся нежно водить ими по лицу Меррит, опаляя его своим дыханием.
— Мерри, милая. Ты должна знать, что та ночь очень много для меня значила.
