Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
Мы не можем быть вместе по множеству причин, и цепляемся за одну единственную, по которой можем, но она даже не самая веская.
— Только она и имеет значение.
— Ты сам знаешь, что это не так, иначе не пытался бы избежать привязанности ко мне.
— Это не привязанность, — резко бросил он. — Ты у меня в крови.
Кир подошёл к окну и прислонился плечом к раме. Мягкий осенний свет позолотил его нечеловечески прекрасные черты лица.
— Я бы не сел сегодня на поезд, Мерри. Я бы вернулся, даже если бы не вспомнил ту ночь.
Меррит заставила себя отвернуться от Кира и подойти к умывальнику. Она неуклюже вылила холодную воду на льняное полотенце для рук.
— Я всегда гордилась своей рассудительностью, — пробормотала Меррит. — У меня всегда были определённые взгляды на брак, и я ждала годами, пока не нашла мужчину, который соответствовал требованиям из моего списка.
— У тебя был список?
— Да, в нём были перечислены качества, которые я желала видеть в избраннике.
— Как в списке покупок? — По его тону было очевидно, что он находит эту идею забавной и бестолковой.
— Я наводила порядок в голове, — объяснила Меррит, прижав компресс к воспалённым, опухшим глазам. — Ты бы ведь не стал устраивать званый ужин, не составив предварительно меню?
Кир подошёл к ней сзади и опёрся руками об умывальник по обе стороны от Меррит.
— Я никогда не был на званом ужине, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать её в шею. Меррит почувствовала, что его губы растянулись в улыбке. — Я отвечаю хоть каким-то критериям из твоего списка? — спросил Кир, пошевелив дыханием крошечные волоски на её шее. — Держу пари, что нет.
Меррит отложила компресс и развернулась, прислонившись спиной к умывальнику.
— Ни в коей мере.
Он ухмыльнулся.
— Но ты ничего не могла с собой поделать.
— Нет, — призналась она. — Ты прекрасен, как есть. Я бы не хотела ничего в тебе менять.
— Жизнь всех меняет, — заметил он. — И я не исключение. Никто не знает, что нас ждёт.
Это напомнило Меррит об одной теме, которую необходимо было обсудить. Она скрестила руки на груди, внезапно озябнув.
