Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
Ему нравилось мучить её до тех пор, пока она не перестала узнавать себя в этом обезумевшем от страсти создании, в которое превратилась. Он вёл себя совершенно порочно и бесстыдно, заставлял испытывать невероятное блаженство, но не давал достигнуть пика.
— Ты доставляешь мне неимоверное удовольствие, дорогая… я едва выдерживаю. Сжимаешь меня так крепко. Я чувствую, как ты затягиваешь меня внутрь. Твоё маленькое, изголодавшееся тело хочет, чтобы я проник ещё глубже, да? Дотронься до меня, где угодно… обожаю твои нежные прикосновения…
Казалось, что сладкие пытки длились часами.
Издав примитивное рычание, Кир зарылся лицом в подушку, затем повернул голову и проговорил:
— Прекрати, маленькая распутница.
— Ничего не могу с собой поделать, — тихо призналась она.
Через мгновение он пробормотал:
— Чёрт возьми, милая, ты в могилу меня сведёшь. — Но его губы изогнула улыбка.
Его руки обвились вокруг неё, и Кир без труда перекатился на спину, увлекая Меррит за собой.
Она пришла в замешательство и неловко пошевелилась, когда Кир осторожно приподнял её и усадил в позу наездницы.
— Что ты делаешь?
— Отдаю тебе бразды правления, — объяснил он, — раз уж ты так настроена выжать из меня все соки.
Она посмотрела на мускулистого мужчину под собой и слегка покачала головой.
Увидев её замешательство, у Кира вырвался короткий смешок.
— Ты же наездница? — спросил он и подтолкнул её бёдрами вверх. — Скачи.
Искренне потрясённая тем, что заняла главенствующую позицию, Меррит упёрлась руками ему в грудь, чтобы сохранить равновесие. Она робко пошевелилась, и Кир тут же вознаградил её, ободряюще приподняв бёдра. От этого он погрузился ещё глубже, новый угол проникновения открыл новые грани блаженства, и она вздрогнула от чувственного ощущения.
Тяжело дыша, Кир положил руки на её груди, поглаживая большими пальцами твёрдые вершинки.
