Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Данило это знает - он читал завещание. Данило унаследует состояние Нериссы. Если я умру раньше Нериссы, пункт завещания, относящийся ко мне, окажется недействительным и эти акции станут частью состояния.
Если я останусь жив, он потеряет не только акции шахты, но и сотни тысяч фунтов. Ведь согласно нынешним законам, налог на наследство выплачивается именно из состояния. Так что каждый пенни налога на акции, оставленные мне Нериссой, уменьшит долю Данило."
"«Ах, если бы она рассказала мне, что делает! - запоздало думал я.
На это ей мог бы указать любой бухгалтер.
Данило, с его математическими мозгами, прочел завещание и сразу же углядел эту ложку дегтя, так же как и я. И, должно быть, с того самого момента задумал меня убить. А ведь ему стоило только рассказать мне о содержании завещания… Но откуда он мог это знать? Ведь сам он на моем месте только показал бы мне большую фигу. Наверняка он думал, что и я, и любой другой поступил бы именно так.
«Нерисса… - думал я. - Милая, добрая Нерисса… Она всем хотела только добра, весело раздавала подарки - а в результате я влип в такую вот историю».
Данило. Игрок. Блестящий юноша, знающий, что болезнь Ходжкина всегда смертельна. Маленький интриган, который начал с того, что постарался сбить цену на скаковых лошадей, чтобы платить меньше налога. А когда он обнаружил, что реальные ставки куда выше, ему хватило куражу сразу перейти в высшую лигу.
Я вспомнил, как живо он интересовался шахтой. Его расспросы за ленчем, его теннисные матчи с Салли… Он охотился за всем предприятием, а не за его половиной. Унаследовать одну половину и жениться на второй. Неважно, что ей всего пятнадцать. Через пару лет это будет вполне подходящая партия.
Данило…
Меня внезапно охватила слепая ярость. Я рванулся изо всех сил, пытаясь сломать упрямую баранку. Тщетно. Такая жестокость… Это же невозможно.
