Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Мы добрались туда в половине одиннадцатого, и Ивен с Конрадом принялись деловито устанавливать разнообразное оборудование и сигнализацию, которая должна была предупредить меня о приближении Данило. Полчаса спустя, когда они управились, день успел превратиться в очередное пекло. Я выпил целую бутылку воды, которую мы привезли из Сатары, и съел еще один банан.
Ивен приплясывал на месте от нетерпения.
- Давайте, давайте! У нас мало времени. Нам еще ехать в Скукузу за ван Хуреном.
Я вышел из микроавтобуса, доковылял до машины, уселся на переднее сиденье и пристегнул ремни.
Угасающие угли тут же вновь вспыхнули ярким пламенем.
Конрад принес наручники. У меня перехватило горло. Мне не хотелось смотреть ни на него, ни на Ивена, ни на что вообще. Нет, я не могу! Все мои нервы и мышцы воспротивились этой мысли.
Я просто не могу!
Практичный Конрад посмотрел на меня и сказал:
- Послушай, Линк, еще не поздно отказаться. Это ведь была твоя идея, дорогуша. Он-то все равно явится, будешь ты здесь или нет.
- Зачем ты его отговариваешь - теперь, когда мы все устроили? - проворчал Ивен. - И потом, Линк ведь сам говорил, что, если его не будет в машине, когда Данило вернется, доказать что-то будет очень сложно.
Конрад все еще колебался. Это я виноват.
- Ну что? - спросил Ивен.
Я просунул руку в баранку. Рука дрожала. Конрад защелкнул наручники на моих запястьях - сперва на одном, потом на втором. Меня била дрожь.
- Дорогуша… - нерешительно сказал Конрад.
- Ну же! - нетерпеливо бросил Ивен.
Я ничего не сказал. Я чувствовал, что если открою рот, то начну со слезами умолять, чтобы они меня не бросали. Но ведь без этого не обойтись…
Ивен захлопнул дверцу и кивнул Конраду, приказывая садиться в машину. Конрад уходил, то и дело оборачиваясь, словно ожидая, что я его окликну.
Они забрались на переднее сиденье, сдали назад, развернулись и уехали. И надо мной сомкнулась сухая тишина парка.
И зачем только я разработал этот проклятый план? В машине было жарче прежнего, жара становилась нестерпимой.
Ноги снова начало сводить. Позвоночник протестовал. Плечи окаменели от напряжения. Я проклинал собственную глупость.
А может, он не явится до вечера! Предположим, он не прилетит, а приедет на машине. Ивен позвонил ему в восемь утра. До Намби пять часов езды. Еще полтора часа, чтобы добраться до меня… Он может приехать часа в три, а то в четыре.
