Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Судя по его виду, он об этом не жалел.
А жена его добавила:
- Мы вообще редко ходим в кино.
- Это очень разумно, - сказал я самым нейтральным тоном и сразу поставил хозяев в тупик: они не знали, как это понимать."
"На самом деле с людьми, которые пытаются меня принизить, мне разбираться как-то проще, чем с теми, которые засыпают меня комплиментами. По крайней мере, я чувствую, что первым я ничем не обязан.
Я уселся на софу, обитую золотой парчой, и отхлебнул так называемого виски.
- Нерисса вам сообщила, что она… больна? - спросил я.
Оба неторопливо уселись. Ван Хурен отодвинул небольшую подушку. Для этого ему пришлось развернуться. Он ответил через плечо:
- Да, она нам недавно писала. Говорит, у нее что-то не в порядке с лимфатическими железами.
- Она умирает, - коротко сказал я и в первый раз увидел искреннюю реакцию хозяев. Они перестали думать обо мне. Они подумали о Нериссе. Ужас и горе, отразившиеся на их лицах, были неподдельными.
Ван Хурен так и застыл с подушкой в руке.
- Вы уверены?
Я кивнул:
- Она мне сама сказала.
- О боже! - сказала Виви. Ее скорбь проглянула из-под светского лоска, точно колючка из букета орхидей.
- Просто не верится! - воскликнул ван Хурен. - Она всегда была такой живой! Такой веселой! Такой энергичной!
Я вспомнил Нериссу, какой я видел ее в последний раз. Живость ее угасла, и сама жизнь уходила из нее капля за каплей.
- Она беспокоилась насчет лошадей, - сказал я. - Тех, что достались ей от Портии.
Но им было не до лошадей.
Дверь из холла внезапно открылась, и в комнату вошли юноша и девушка, очень похожие друг на друга.
- Ой, извините! - сказала девушка. - Мы и не знали, что у нас гости!
Она подошла к нам. На ней были джинсы и бледно-желтая маечка. Брат ее был одет примерно так же.
