Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Аркнольд, как и Конрад, занял большее из двух кресел - видимо, привык считать себя главным. Рубленые черты его лица не отражали тонких эмоциональных нюансов, так что я, как всегда, был не в состоянии понять, о чем он думает.
Общее впечатление - агрессивность, борющаяся с тревогой. А отсюда нерешительность: что делать, нападать или пойти на мировую?"
"- Слушайте, - сказал он наконец. - Что вы собираетесь сказать миссис Кейвси, когда вернетесь в Англию?
Я задумался:
- Не решил еще.
Он выпятил челюсть, словно бульдог.
- Не вздумайте ей говорить, чтобы она сменила тренера.
- Почему же?
- Я тренирую лошадей как положено!
- Выглядят они хорошо, - согласился я. - А выступают хреново. Любой другой владелец давно бы передал их другому тренеру.
Мистер Аркнольд попер напролом:
- Не виноват я, что они не выигрывают! Скажите ей, что я не виноват. Я за тем и приехал, чтобы это сказать. Скажите, что это не моя вина!
- Если их заберут, вы потеряете плату за тренировки, - сказал я. - Возможно, вы также потеряете лицо.
- Послушайте-ка, мистер!… - сердито начал он.
Но я перебил:
- Есть еще один выход. Увольте своего старшего конюха, Барти.
То, что он собирался сказать, осталось несказанным. Его челюсть, похожая на капкан, отвисла.
- Если вы решите уволить Барти, - продолжал я небрежным тоном, - я, возможно, посоветую миссис Кейвси оставить лошадей на прежнем месте.
Аркнольд закрыл рот. Наступила длинная пауза. Постепенно большая часть его агрессивности испарилась, уступив место усталой покорности судьбе.
- Не могу, - угрюмо сказал он, не отрицая, впрочем, того факта, что сделать это стоило бы.
- Вы боитесь потерять лицензию? - спросил я. - Или грядущие прибыли?
- Слушайте, мистер!…
- Позаботьтесь о том, чтобы к тому времени, как я уеду, Барти не было, - сказал я самым что ни на есть любезным тоном.
Аркнольд тяжело поднялся и уставился на меня бычьим взглядом. Это ему ничего не дало. Он шумно дышал носом и ничего не мог сказать.
Он посмотрел в окно, убедился, что его приятель Данило все еще играет в теннис, и удалился, не сказав ни слова. Если я когда-нибудь видел человека, загнанного в угол, так это был он.
Я вернулся на террасу и нашел там Клиффорда Венкинса, который бродил вокруг, нерешительно поглядывая на незнакомых людей, загородившихся своими газетами.
