В Нашкоре было солнечно и бесцветно. Смерть стала лишь началом для Алины, когда она осознала, что жизнь после могла быть даже более испытательной. Раздвоенный язык перед глазами заставлял верить в нечто большее, чем просто смерть.
Вначале я решила, что он просто шутит. Или издевается. Или и то, и другое.
Потом… Я подумала, что он «убил» её иносказательно. Мол, «она умерла по моей вине» и прочая сопливая лабуда. Но глядя в ясные, зеленые глаза Даррена, я вдруг осознала, что он не врёт.
— Удивлена? – в его голосе неприкрытая усмешка. Он выплескивает отравленное вино, с равнодушием разглядывая то, как растекается по мраморному полу алое пятно.
— Это отличается от того, что я слышала.
— М-м-м… Должно быть, ты слышала о том, что моя мать повредилась умом? Это правда.
Я вскинула бровь, разглядывая статную фигуру Ледяного Короля. Он был обнажён по пояс, напоминая сейчас неотвратимую греческую статую рока.
— Я слишком сильно походил на своего отца, - мягко проговорил Даррен, глядя мне в глаза. Я даже не замечала, как шевелятся его губы.
Потому что внезапно начала осознавать истинную причину сумасшествия его матери.
Слишком похож на отца… Как невыносимо осознавать, что любимый мужчина покинул тебя, ради другой. Но ещё невыносимее каждый день видеть его отпрыска, что всё сильнее становится похож на отца.
— Ребёнок во Дворце – всегда инструмент, Церера. Мы с Картасом можем многое об этом рассказать, - его голос становится тягучим, словно мёд.
Я отчасти удивлена. Потому что теперь мне кажется, что я никогда не разговаривала с ним по-настоящему. Не слышала голос Ледяного Короля так чётко, как сейчас.
«— Она умерла, когда вспышка ее ненависти достигла предела. По счастью, эта вспышка совпала с пробуждением моей силы» - вот что сказал Даррен, после чего удалился из покоев.
А я осталась.
Он заморозил свою мать, верно? Превратил её в лёд.
Мне кажется, что это произошло ненамеренно. По существу – почти несчастный случай. В тот день, он, должно быть, был лишь напуганным ребёнком, который лишился вмиг самого родного человека.
Любил ли он свою мать? Делал ли скидку на её безумие?
Его слова казались почти равнодушными, но… Мне кажется – да. Любил.
Как и каждый ребёнок, что до последнего надеется на лучшее.
Магия, которую он исторг… Ледяная буря. Она царила в его душе долгое время. Просто наступило время ей вырваться из грудной клетки и свершить предначертанное.
«Не жалей Ледяного Короля. Пожалей, лучше, себя» - прошипел эгоистичный змеиный голос в глубине моего подсознания. И то был редкий момент, когда мне хотелось с ним поспорить.
Однако…
«И правда, с каких пор я сочувствую мужчинам? Безжалостным, властным, пытающимся меня убить.
