В Нашкоре было солнечно и бесцветно. Смерть стала лишь началом для Алины, когда она осознала, что жизнь после могла быть даже более испытательной. Раздвоенный язык перед глазами заставлял верить в нечто большее, чем просто смерть.
Уж слишком подозрительным казалось то самое покушение, едва не отнявшее жизнь у Аскероса.
Мне же всё просто надоело. Я… Не хочу умирать. Вполне логичное желание, верно? Моя болезнь успокаивалась хоть немного, когда Даррен охлаждал своей магией воспалённое тело. Но даже так, я с грустью осознавала: это не могло продолжаться вечно.
Возможно, лучший выход, это прервать свою жизнь искусственным путем. Готова ли я действительно сдаться?
Борьба с этим миром зашла так далеко. Я устала. И мне кажется… Что на сей раз он победил.
* * *
Спустя более чем десять дней церковных споров, первосвященник, всё же, внял настойчивым приказам Короля.
Дело в том, что Даррен обвинил Церковь Чистоты в холодном отношении к выбору короля. В то время, когда лекари из разных стран искали способ излечения наложницы, хвалёный Всепрощающий лишь создавал проблемы. Эти слухи уже начали распространяться среди населения, потому первосвященник (хоть и нехотя), но предложил свою помощь.
Если конкретно, то он передал информацию о том, что в дальней части Севера есть старый Храм, где также находится Оракулум.
Я испытывала лишь усталость ко всем этим закулисным интригам, каждая из которых лицемерно предлагала мне «выход». Но на самом деле… Выхода не было?
Каждый раз, глядя на Даррена, я испытывала фантомные боли. Он слишком упрям, чтобы смириться.
Прости, мой король, я тоже, видимо, не смогу быть с тобой.
Так или иначе, но Аскерос (ровно как и его брат) в последнее время был чертовски занят.
В один из дней, когда я одиноко шаталась по дворцу… Ко мне неожиданно подошёл начальник стражи и возвестил, что король принял решение, чтобы я съездила в тот старый Храм и попытала счастья у Оракулума.
В глубине души змеей шевельнулось недовольство. Даррен три дня не ночевал в своих покоях и даже не уведомил меня лично о своём решении.
Глава 20 «Поверь ему»
В карете было темно и душно, как в гробу.
Я откинулась на мягкое сидение, считая про себя количество раз, когда эта карета дёргалась.
Тишина и безмолвие рождали какие-то путанные образы в глубине моего сознания. Я хрипло выдохнула, чувствуя, как в горле поднимается ком горечи.
