Освещенный утренним рассветом лес окружал меня как живой музей подтекстов и тайн. Я крепко держала руку Кенни, идущего рядом со мной по темному тропинкам, ощущая в нем не только надежность, но и тайный ужас природы, который скрывался за каждым деревом и шорохом листвы.
Сразу видно, что он был сделан в другом месте.
Андреас подходит к окну в кухне.
– Куда ведет дорога через луг и через лес? – показывает он.
Берит качает головой.
– Думаете, она пошла в лес? Но что ей делать в лесу, ради всего святого?
– Мы видели там людей, – поясняю я. – Рядом с упавшим деревом. И на поле видны следы, как будто кто-то там шел.
– Я все время хожу через поле, – фыркает Берит и выглядывает в окно.
Одновременно она почесывает царапину на левой руке. Она почти затянулась. Краснота сошла, корочки отвалились, обнажив розовую кожу.
Берит смотрит в окно и кивает.
– Розовые кусты. Никак не научусь.
Она смотрит в лес и хмурит брови.
– У дерева, говорите?
– Да, – подтверждаю я.
– На завод. Или к могильнику, зависит, как идти.
Ханне
Мы продираемся через заснеженный лес. В тени густых елей темно, как ночью. В лесу поразительно тихо, словно снег поглотил все звуки.
Женщина впереди меня невысокая, сгорбленная, но идет очень быстро. Тощие ноги порхают по сугробам, как по летним лугам.
Я не помню, чтобы встречалась с ней раньше, но на мою память полагаться нельзя.
Моя память может меня обманывать.
Женщина одета в пуховик и термоштаны. Тонкие коричневые волосы торчат из-под вязаной шапочки с узором из сердец.
Она сказала, что ее зовут Маргарета, сообщила, что Петер получил травму и что мне срочно нужно пойти с ней. «Берит мы позвоним позже, – сказала Маргарета, – у нее есть мобильный».
– Где он? – спрашиваю я, вся запыхавшаяся.
Маргарета останавливается и ждет меня.
– У Змеиной горы, – отвечает она и внимательно смотрит на меня. – Ваши коллеги тоже едут туда.
Лес густеет. Ели стоят плотной стеной, словно не желая пускать нас внутрь. Словно сам лес не дает нам пройти.
– Как он?
Маргарета нетерпеливо топчется на снегу.
– Я уже говорила. Не знаю. Но надо спешить.
Она оглядывается по сторонам, поднимает глаза к серой полоске неба над верхушками елей.
– Надо торопиться.
Кивая собственным словам, она оборачивается и продолжает идти.
Ее поведение кажется мне странным. Почему она, а не кто-то из коллег пришел за мной? Почему мы идем пешком через лес, а не едем на машине? И почему мы не стали ждать Берит?
Она обычно выгуливает Йоппе всего несколько минут, несмотря на возраст и хромоту.
– Как, вы сказали, вас зовут? – спрашивая я, ускоряя шаг, чтобы нагнать женщину, но это сложно – ноги увязают в снегу и горят от напряжения.
– Маргарета Брундин, – отвечает она, не оборачиваясь.
