Освещенный утренним рассветом лес окружал меня как живой музей подтекстов и тайн. Я крепко держала руку Кенни, идущего рядом со мной по темному тропинкам, ощущая в нем не только надежность, но и тайный ужас природы, который скрывался за каждым деревом и шорохом листвы.
У нас никогда не было бы такой красивой террасы, если бы он работал на заводе.
Тогда он смеется, начинает шутливо бороться со мной и говорит, что я чертовски прав. К черту идиотов с биржи труда и хозяев завода тоже.
Я люблю, когда папа в хорошем настроении.
В глубине цеха стоит стол бригадира. На нем пусто, разумеется, но на полу рядом валяется телефонная книга. Раньше звонить было сложнее, чем сейчас. Сначала надо было найти нужный номер в справочнике.
Мне нравится листать эти старые телефонные книги. Там можно найти имена и номера людей, которые здесь жили, и названия предприятий, на которых они работали. Страницы тонкие, влажные и легко рвутся, стоит за них сильно потянуть.
На полу около стола лежит старый грязный матрас. Рядом стоят свечи. Пол усыпан пивными банками и окурками – свидетельство того, что не только я здесь тусуюсь.
Я осторожно ставлю коробку с башней на пол, присаживаюсь на влажный матрас и открываю рюкзак. Достаю дневник и банку с колой из дома, ищу нужную страницу с загнутым уголком и начинаю читать."
"Недавно случилась странная вещь. П. пошел в туалет. Чуть позже я тоже туда зашла за кремом для рук. Он стоял в углу со спущенными штанами и что-то писал в телефоне.
Я спросила, почему он это делает в туалете. Он разозлился и сказал, чтобы я перестала за ним шпионить.
Но почему он отправлял сообщения из туалета?
Почему?
Урмберг, 27 ноября
У нас только что было собрание.
Большие успехи!
Андреас получил информацию из больницы. Кульбергска в Катринехольме сообщила, что в ноябре 1993 у них была проведена операция на запястье пятилетней девочки. После операции началось воспаление, девочке трое суток вводили внутривенно антибиотики, а потом отправили домой долечиваться. Судмедэксперт сравнил рентгеновские снимки и записи в медицинской карте с протоколом вскрытия и заявила, что «уверена на 99 %, что это одна и та же девочка».
Девочку звали Нермина Малкоц. Она родилась в Сараево в новогоднюю ночь 1988 года. Летом 1993 года приехала в Швецию вместе с матерью-беженкой Азрой Малкоц, родившейся в 1967 году в Сараево.
– Бинго! – воскликнула Малин, когда Манфред нам это сообщил. Она так обрадовалась. Видно, что она очень прониклась нашим делом.
Это маленькая победа.
Я смотрела на фотографии скелета. На череп с остатками волос. Странное ощущение. Нермина мертва, а мы радуемся, что нам удалось установить ее личность.
Ее смерть. Наша радость. Плюшки с корицей.
И все это в грязном помещении бывшего магазина.
