Полицейский психолог Ханне Лагерлинд-Шён исчезает и спустя недели находится в лесу без памяти. Разбитая и израненная, она не помнит, что с ней произошло. По мере восстановления воспоминаний всплывают темные секреты её прошлого, угрожающие разрушить её жизнь и раскрыть опасную правду.
Но она еще опаснее, чем моча.
Сага смотрит в потолок и что-то обдумывает. Потом добавляет:
– Прикинь, если случайно глотнешь этой воды. Это опаснее, чем радиоактивное излучение или что-то типа того. И намного гаже.
Последнее вызывает у меня смех.
Сага замолкает, выдергивает перо из дырочки в пуховике, потом еще одно и еще. Они падают на пол, как снежники за окном.
– Кстати, – протягивает она.
– Да?
– Мы встречаемся?
– Да, – отвечаю я.
Мы еще немного сидим на грязном матрасе. Сидеть вот так рядом с Сагой приятно и совсем не страшно. Словно встречаться – самая естественная вещь на свете.
В наших отношениях ничего не изменилось и одновременно изменилось все.
Сага тянется за рюкзаком и достает пакет, а из пакета предмет размером с половину картонки из-под молока.
– Что это у тебя? – интересуюсь я.
– Мое задание. Пирамида из использованных спичек.
– Красота.
Сага отмахивается.
– Ничего особенного. Я пыталась сделать пирамиду Хеопса.
Она нежно проводит рукой по поделке. Облупившийся черный лак на ее ногтях блестит в слабом свете из окон. Где-то на бетонный пол капает вода.
– Но они не склеены. Как ты это сделала?
– Связала использованной зубной нитью. Чтобы все было вторсырьем.
– Вау!
– Я еще никогда так много не чистила зубы нитью, как в последнюю неделю. У меня все десны кровоточат. Но нельзя было брать новую. Это было бы нечестно. Согласен?
Я киваю.
Наш разговор прерывает глухой стук. Я слышу голоса. Смех, крик, приближающиеся шаги. Мы инстинктивно прячемся за столом, но слишком поздно. Они нас увидели.
Винсент, Мухаммед и Альбин стремительно приближаются к нам, подобно гончим, почуявшим запах добычи. Винсент идет впереди, он всегда впереди, как вожак стаи.
Он считает себя королем Урмберга.
Подойдя, он сплевывает мерзкий коричневый снюс и скрещивает руки на груди. Прокашлявшись, он наклоняет голову и смотрит на нас.
– Нихрена себе, Йак, ты завел себе девчонку?
Мухаммед и Альбин хохочут в голос, Альбин зажигает сигарету, делает затяжку, удерживает дым во рту и потом выпускает к потолку.
Они подходят ближе, и Сага прижимается ко мне. Все мои чувства обостряются. Я чувствую холод, проникающий под куртку, запах плесени, звук дыхания Саги, слабое фыркание сигареты Альбина, когда он вдыхает дым.
– Ты мутишь с этой уродкой? – спрашивает Винсент, кивая на Сагу. – В таком разе мы тебе благодарны. Никто из нас не стал бы ее трахать, даже если бы она сама просила. Так что ты оказываешь нам услугу.
Винсент ухмыляется и продолжает:
– Черт.
