Полицейский психолог Ханне Лагерлинд-Шён исчезает и спустя недели находится в лесу без памяти. Разбитая и израненная, она не помнит, что с ней произошло. По мере восстановления воспоминаний всплывают темные секреты её прошлого, угрожающие разрушить её жизнь и раскрыть опасную правду.
Прекрасная парочка. Дурочка и гомик. Такую еще поискать надо. Двое из дурдома.
Снова смех. Мухаммед ухмыляется. Альбин делает затяжку. В глазах его мелькает неуверенность.
– Нам пора, – заявляет Сага и начинает собирать вещи.
Она встает, и я вижу, что у нее дрожат руки, а на щеках появились красные пятна.
– Куда так торопиться? Мы же только что пришли.
Он тянется за пирамидой из спичек на столе, держит перед собой и морщит лоб, будто пытаясь решить сложную математическую задачку.
Например, два плюс два.
– Это еще что за хрень?
Он вертит в руках поделку, подносит к свету, трясет, словно хочет узнать, что там внутри.
– Отдай, – тянется за пирамидой Сага.
– Если скажешь, что это.
Тут Винсент замечает коробку с Эйфелевой башней на полу рядом с грязным матрасом и выпускает пирамиду из рук. Она с хрустом шлепается об пол и спички рассыпаются по мокрому бетону.
Мухаммед и Альбин неуверенно смотрят на Винсента, словно ожидая команды, а тот нагибается и берет Эйфелеву башню.
Она блестит и скрипит, когда Винсент берет ее за верхушку и начинает раскачивать.
– Только не говори, что сидел дома и строил эту хрень. Тебе, что, больше нечем заняться? Скучаешь по мамочке? Или твоя шлюха-сестра не берет тебя с собой на гулянки?
– Это Эйфелева башня, – тихо говорю я.
Винсент выпускает башню из рук. Она падает и остается лежать на боку, покореженная, но все еще целая.
Винсент поворачивается и кивает Альбину. Тот подходит и встает рядом, кидает бычок в сторону и откашливается."
"Альбина стоит пожалеть. Не только потому, что он идиот с плохими отметками по всем предметам, но и потому, что его папа инвалид. Бабушка принимала опасные лекарства во время беременности, и отец Альбина родился без ног.
Винсента тоже можно пожалеть.
Во всяком случае, так говорит Мелинда. Его отец работает на нефтяной платформе в Северном море и почти не бывает дома.
Я пытаюсь думать об этом, когда Альбин встает рядом с Эйфелевой башней и смотрит на меня пустым взглядом. Я пытаюсь представить его папу без ног в инвалидном кресле и как он не может переехать через высокий порог, но безуспешно.
Как бы я ни пытался, ничего не получается. От страха мне трудно дышать. Ощущение такое, словно кто-то стянул мне грудь жесткой веревкой, а легкие наполнились зеленой слизью.
Альбин смотрит на Винсента.
Винсент кивает:
– Раздави ее.
– Нет, – с криком вскакиваю я. – Нет, нет!
Альбин устало смотрит на меня.
