Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дни нашей жизни»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Тут с обратной стороны классная работа…
– Значит, ее тоже переписывай.
Сочинение не вместилось на одну страницу и заходило на второй лист.
– Мне тогда придется вырвать два листа, – сказал я.
– Да. И два с конца, потому что они все равно не будут держаться.
– Тогда тетрадь станет совсем тонкой! – возмутился я.
Лев приблизился ко мне. Светила только настольная лампа, и его тень нависала надо мной так, будто вот-вот поглотит. А еще я подумал, что он ударит меня.
– Тогда будешь переписывать всю тетрадь, – сказал он.
Когда он вышел, я наконец-то смог расплакаться. Рыдая, я яростно вырывал листы ненавистного сочинения, комкал их и бросал под стол. Я понял, что мне действительно придется переписывать всю тетрадь – хотя бы потому, что от моих резких движений скрепляющие ее скобы совсем расшатались.
Когда я, заплаканный, сел переписывать все с самого начала, в комнату зашел Слава. Я сидел спиной к двери, поэтому, когда она со скрипом открылась, сначала вздрогнул от страха – подумал, что это Лев вернулся. Но я различаю их по шагам.
– Уходи! – буркнул я ему через плечо, не оборачиваясь.
Славу я не боялся.
– Я хочу прочитать твое сочинение, – сказал он.
– Я его выкинул!
– Куда?
– Никуда!
Он прошел к столу и присел возле моего стула – начал доставать скомканные листы. Затем принялся разворачивать их в поисках сочинения. В какой-то миг он затих и перестал шуршать – видимо, нашел.
Мне было все равно, что он скажет. Даже если тоже начнет ругаться – плевать.
– Это очень хорошо, – наконец сказал он.
– Нет. Это плохо!
– Это нельзя никому показывать, но это хорошо.
– Выкинь его!
– Не буду. Я его сохраню.
– Зачем?
– Буду перечитывать, когда стану старым. Сидя в кресле-качалке у камина.
– Надеюсь, что без него, – съязвил я.
Слава ничего не ответил. Он поцеловал меня в макушку и вышел из комнаты вместе с моим сочинением.
А меня охватило злое, яростное вдохновение. Я был счастлив написать новое сочинение. Злорадно я рассказывал, что у меня только один папа, что его зовут Слава и что люблю я только его.
Перед тем как лечь спать, я специально оставил тетрадь открытой. Пускай зайдет утром и прочитает.
Дракулито-вампиреныш
После того случая с сочинением я решил, что больше никогда не буду первым разговаривать со Львом. Если сам что-нибудь спросит – я отвечу, но первым ни за что не заговорю. Вообще. До самой смерти. Я твердо решил. И никогда больше не буду называть его папой.
Сейчас это кажется забавным детским возмездием, но хватило меня надолго. Я в самом деле перестал к нему обращаться, а в диалоге со Славой, если речь заходила о Льве, вместо «папа» говорил «он». Даже если из контекста было не ясно, кого я имею в виду, я бы скорее умер, чем пояснил, что говорю про папу.
