В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
— К моим бабкам…
— Почему бы им просто не подменить завещание? — непонимающе восклицает Жека. — Никто бы ничего не узнал…
— У меня был экземпляр, — усмехаюсь хищно.
— Откуда? — охает Маценов.
— Папа дал, — передергиваю плечами я и добавляю сурово. — Вызывайте полицию.
Трудно поверить, блин! Кулак инстинктивно врезается в стену.
Сейчас разнести бы тут все, к ядреной фене. Но нельзя.
Лиза спит. Кристина.
Что ж за день сегодня такой? Словно ящик Пандоры открылся, и вся требуха, гнившая там долгие годы, сыплется теперь на мою башку.
Жена врала.
Родная сестра меня заказала.
Кто еще? Признавайтесь! Биоробот Шершень-2 все стерпит…
Смешно. Обхохочешься. Стиснув зубы, смотрю на зажигающийся над горизонтом рассвет. В открытые окна слышно, как к дому несутся сирены.
Если я правильно угадал, сейчас начнется шоу. Дом оцеплен. И как только крыса метнется из норы, ловушка захлопнется.
Остается только подождать. Вдохнуть свежего воздуха перед гребаным смрадом.
46. Матвей. Арест
— Матвей, — слышу сзади слабый голосок Кристины.
Медленно поворачиваюсь, стараясь ничем не выдать себя."
"Но куда там! Глаза жадно пробегают по круглым коленкам, не прикрытым трикотажным халатиком. На секунду залипают на высоких колышущихся холмах груди и бегут дальше. Сталкиваюсь с тревожным взглядом жены.
— Что случилось? — взволнованно шепчет она.
— Нашелся наш главный подрывник, — мрачно усмехаюсь я.
— Можно, я с тобой? — смотрит на меня умоляюще.
— Нет, — отрезаю, возвращаясь к двери. — Ступай к Лизе. И пожалуйста, не выходите из комнаты. Охрану в нашем крыле уже выставили.
— Кто-то сознался? — несмело спрашивает жена.
— Потом, Криста, — обрываю я всякие разговоры и стремительно выхожу из кабинета.
Пацаны уже маячит у дверей.
— Охрану для моей семьи, — бросаю порывисто.
И спустившись вниз, с изумлением наблюдаю, как бойцы службы безопасности вводят в дом наспех одетую Анну.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! — кричит родная сестрица и вмиг становится похожей на злобную кикимору.
— Я тебя тоже очень люблю, — усмехаясь, подхожу ближе. — Честно говоря, надеялся, что ты не при делах, — бросаю устало.
Но судя по бурлящей в глазах сестры ярости, какая бывает в первые минуты у раненого зверя, других вариантов быть не может.
Она если не вдохновитель, то соучастник.
— Зачем? — спрашиваю нарочито спокойно.
— Чтобы не делиться! — вскрикивает Аня.
