В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
— И люди? И вещи? — охает Кристина.
— Как сказал мой старый товарищ, на этот крейсер чужие не допускаются…
— Тотальная проверка всех и вся, — печально вздыхает Кристина, останавливаясь у двери детской.
— Естественно, — ухмыляюсь противно.
Прижимаю жену к стене, задираю подол трикотажного платьица.
— Пусти сейчас же, — шипит Криста, выставляя вперед локоть. — Ты пьяный и злой, Матвей. Так нельзя!
— А как можно? — хватаю ее за руку. — Врать, как ты? Как папа с Ромой? Сделали из меня дурака…
— А знаешь, что странно? — смотрит на меня бесстрашно.
Нависаю сверху, вдавливаясь в податливое тело жены.
— Тут все просто, малыш, — роняю зло. — Кто чем живет, о том и говорит. Я бабки зарабатываю для семьи. Папа болел и думал о вечном. А мой брат жил одним днем. Всегда знал, засранец, кто подстелет соломки…
— И что же ты не подстелил, старший брат? Не скажешь? — выкрикивает Криста, отталкивая меня.
— Не знаю, — пожимаю плечами и, чуть отступив в сторону, смотрю на негодующую фурию, сбросившую маску приличной девочки. — Ко мне за помощью никто не обращался…
— Джо бы никогда не стал просить. Тем более у тебя, Матвей, — мотает головой Кристина и заливается слезами.
Мне бы подойти. Утешить. Но проклятая гордость берет свое."
"— Потом поговорим, — рыкаю нетерпеливо. Аккуратно открыв дверь спальни, пропускаю жену внутрь.
Держу покер-фейс и очень надеюсь на многолетний опыт. Вряд ли Кристине удастся считать обуревающие меня эмоции и боль.
— Спокойной ночи, Кристина, — желаю холодно и отстраненно. Усилием воли сдерживаюсь, чтобы не провести ладонью по саднящей грудине.
Но фиг тебе, дорогая! На моих костях ты не попляшешь!
И спустившись вниз, с удивлением смотрю на растерянную мачеху.
— Сделай что-нибудь, Матвей! Дай кому-нибудь на лапу! — просит она, хватая меня за рукав.
— Странно будет выглядеть. Не находишь? — роняю презрительно. — Жертва хлопочет за своего заказчика.
— Аня не могла, понимаешь! — шепчет Инна. — Она хорошая девочка! Наверняка это твоя жена…
— И с нотариусом обжималась в кафешке тоже она? Не смеши! Есть данные с камер наблюдения.
Инна охает и, отпрянув от меня, как от зачумленного, несется к дочери, которую полицейские выводят из дома.
— Как же ты посмела, тварь? — кричит в голос.
— Чего это она? — ошалело пялится на мою семью Коля-Боцман.
— Высокие отношения, бро, — лениво замечаю я.
