В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
Его лицо оказывается рядом с моим. И от такой опасной близости перехватывает дыхание. Я даже родинку вижу на скуластом суровом лице. В глаза бросаются губы. В меру пухлые.Будто очерченные тонким пером.
О господи, о чем я думаю!
— Нужно вызвать врача! — строго заявляет Шершнев. — Может быть перелом или сотрясение…
— Если только у вас, — несмело роняю я. Этот тип выводит меня из себя. Ничего не могу с собой поделать! — Это просто ссадина, — замечаю сердито.
И достав из кармана бутылочку воды, припасенную с обеда, лью воду на ранку.
— Вы хоть соображаете, что делаете? — рявкает Шершнев. — Ребенку нужно оказать квалифицированную помощь. А вы…
— А у меня медицинское образование, — выдыхаю, осторожно ставя Лизу на ноги. — Где болит, солнышко? Можешь идти?
— Неоконченное, — с усмешкой бросает Матвей, будто я не в универе училась, а в школе для дефективных. — Девочке нужно в больницу. Сделать рентген.
— Мамочка, — еще пуще начинает реветь Лиза. — Я не хочу. Ножка почти не болит…
Смотрит жалостливо. И всхлипывает больше от безысходности, чем от боли.
— Нет, милая, никакой больницы, — заявляю решительно и, поднявшись на ноги, оглядываюсь по сторонам.
Чахлый кустик подорожника я замечаю чуть поодаль. Быстро кидаюсь к нему и, сорвав парочку годных листиков, бегу обратно.
— Что это? — в ужасе взирает на меня Матвей.
— А вы в детстве никогда не прикладывали подорожник к ранам? — спрашиваю насмешливо. Промываю листочки остатками воды и тот, что побольше, прилепляю к ссадине.
— Нет, бог отвел, — ошалело бормочет Шершнев и во все глаза смотрит на меня.
Будто сожрать готов, честное слово!
— Мне вас жаль, — бросаю ворчливо. Сколько раз в детстве мы так лечили раны. Лишь бы домой не заходить!
Достаю из кармана носовой платок и, обвязав его вокруг коленки, весело командую.
— Все, первая помощь оказана! Можем идти дальше.
— Вы уверены? — недоумевающе тянет Матвей. — Лиза, ты можешь идти? Не больно? Голова не кружится?
Боже, какой дурак! Ну конечно, больно, но моя дочка, хоть и цветочек аленький, однако не самое нежное растение.
— Очень больно, — печально вздыхает Лиза.
— Давай я тебя отнесу, — предлагает Шершнев и уже руки тянет к моей дочери.
Провакатор!
— Нет, только мамочка! — капризно отталкивает его Лизавета. Обвивает мою шею ручонками. Кладет голову на плечо.
— Нужно вернуться домой и вызвать врача, — настаивает на своем Шершнев.
— Вы обещали нам собак, — напоминаю я, поднимаясь вместе с Лизой. Чувствую, как широкая ладонь ложится мне на талию.
