В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
Заплопастилась где-то!
«Три часа? — думаю с ужасом и сам себя останавливаю. — Стопэ. Стопэ! Ты же сам только полчаса назад выехал из дома!»
А значит, далеко уйти она не могла…
— Проверь спальню, — рявкаю Нику. А сам набираю номер жены.
Абонент вне зоны действия!
Здрасьте, приехали!
— Ты не свою женушку ищешь? — раздается сзади смех с издевкой. — Так она на кладбище умотала. Скорее всего, встречается там с мужиком. Лихо тебя эта стерва окрутила…
— Что? — поворачиваюсь резко. Какое, на фиг, кладбище? Мы же к отцу ходили сегодня.
"— Серьезно, Матвей, — добавляет из-за плеча матери угрюмая Аня. — Мы с мамой с корта видели, как Кристина к кладбищу неслась. Да и Ангел подтвердить может.
— Теперь признает ваш брак незаконным, — бубнит мачеха и добавляет презрительно. — И все. Тю-тю! Плакали наши денежки. А я тебе говорила, Матвей. Но ты же мужик. В штанах не удержишь…
— Прекрати, тут дети, — шиплю, стискивая кулаки. Мне сейчас главное, не придушить гадину.
Кладбище? В жизни не поверю, что Кристина отправилась туда по собственной воле.
— За мной, живо, — командую своим пацанам. — Вызывайте подкрепление. Нужно прочесать всю территорию.
— Может, начнем с нашего участка, шеф? — примирительно предлагает Жека. — Что там прочесывать? Сам погост в разы меньше виллы.
Киваю, переходя на бег. Если Кристу выманили, то только к могиле отца. Но выскочив на аллею, я вижу лишь папин памятник. Никого вокруг.
Останавливаюсь нерешительно.
Ну? И куда бежать? Где искать Кристу? Или ее уже похитили? Ждать, когда выставят требования?
— Шеф, — слегка касается моего локтя Ник. Кивает в сторону Ромкиной могилы. Да я и сам замечаю белый, словно саван, сарафан Кристы.
— Ждите здесь, — отрезаю, шагая к брату. Мокасины впечатываются в мягкую траву, не издавая шума. Останавливаюсь немного поодаль.
Картина маслом!
Вот только любоваться не хочется.
— Ну, все, Джо, мне пора, — моя жена целует высеченное Ромкино лицо. — Еще приду. Я теперь буду часто к тебе приходить…
Вытирает ладошкой белый мрамор и, поднявшись с колен, поворачивается.
Привет-привет, милая…
Даже не знаю, что меня раздирает больше. Ярость от вероломства самых близких людей? Брата, отца, жены… Или ревность, застилающая глаза до слепоты.
Весь мой тщательно выстроенный мир рушится на глазах.
