В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
Рома… папа… Криста…
Что ж вы за люди такие?!
Микс отчаяния и бешенства — коварная штука, с которой мне точно не справиться.
Стискиваю челюсти. Чувствую, как перекатываются желваки на скулах. Сжимаю до белого цвета костяшек кулаки.
— Если мой брат — Джо, то ты, наверное, Китти? — усмехаюсь нехорошо.
— Да, — кивает Кристина, изумленно таращась. И не находит ничего умнее, как спросить. — Ты же уехал?
— А ты сразу к нему побежала, — цежу холодно. Не спрашиваю ничего. И так все ясно.
Резко щемит за грудиной.
— Почему ты вернулся и кинулся меня искать? — жена поднимает на меня взгляд. И от этих наивных глаз цвета охры снова сносит крышу.
Но теперь я точно знаю, что этой лживой девке верить нельзя.
— Ты мне ничего не хочешь объяснить? — интересуюсь холодно.
— Спрашивай, я отвечу, — кивает она, показывая на гранитную лавку.
— Не здесь. Дома, — бросаю отрывисто и замечаю угрюмо. — Хотя ты же все равно наврешь, Криста.
Жена вскидывается. Фыркает негодующе. И обойдя меня, выходит на аллейку.
— Мы тут думали, вас похитили, Кристина Вячеславовна, — ухает, словно филин, Жека, но, увидев мою мрачную харю, осекается.
Идем молча.
— Мне сейчас некогда болтать, — заявляю я, провожая жену в спальню. — Ито Кауро в городе.
В ее глазах полыхает огнем тревога. И страх.
— Не бойся. Я обещал тебе безопасность. Ты ее получишь. Моя племянница тоже. Мне пора, — отрезаю, отворачиваясь от жалкого личика.
— Матвей, — нерешительно зовет Кристина. Не обернувшись, отмахиваюсь.
43. Матвей. Дознание
— Ты не заболел, шеф? — обеспокоенно интересуется Ник по дороге в порт.
— Устал, — морщусь, как от боли. — Дел навалилось. Свадьба… Яхта… Завещание. И теперь еще и приезд Ито Кауро. Будь он неладен.
Закрываю глаза, прекращая никому не нужный разговор. Ярость в груди постепенно сходит на нет, оставляя после себя холодное циничное спокойствие.
Я, конечно, понимаю брата. Ромка был не из тех, кто рассказывал бы о своей личной жизни.
Китти и Джо, твою мать!
Как я мог забыть детское погоняло брата? Джокер!
«Пусть хреновый, но в рукаве», — любил повторять Ромка.
Я не оправдываю отца. Мог бы мне намекнуть. Я смышлёный, врубился бы сразу. Но дорогой папа вел свою игру. И тут дело касалось не меня лично, а скорее всего Инны.
Вероятно, он задолго до составления завещания знал о связи жены и Ангела.
