Зима 1943 года. Во время отхода на самолете капитана Беркута и его отряда оказались в окружении противника Штубера. Они вынуждены защищать плацдарм, где царит жестокая борьба за выживание среди истерзанных тел. На переднем крае войны разворачивается напряженная драма о судьбе солдат.
— Почему «немецкие»?! Наши разведчики! — с радостью уточнил Глодов. — Трое их, и порядком подморозились. Говорят, несколько часов ползли.
— Где они?! — подхватился Андрей, быстро одевая шинель и хватая «шмайсер». Тот самый, с которым прилетел из-за линии фронта и с которым сейчас почти не расставался.
— На косе. Старшина Кобзач со своими артиллеристами чуть не перестрелял их на льду. Хорошо, что один из них, тот, что полз первым, выматерился по-русски. Убедительно так, знаете…
— Власовцы, белогвардецы и полицаи матерятся не хуже, — напомнил ему Беркут. — Так что это еще не доказательство.
— Да нет, эти — действительно наши, — поморщился Глодов, удивляясь подозрительности Божественного Капитана.
— Очевидно, им нужен «язык»? Сюда они, наверно, попали случайно?
— Подробностей не знаю. Старшина позвонил, — объяснял лейтенант уже на ходу. — Успел только сказать, что чуть не перестреляли. И что их трое. Один легко ранен и основательно подморожен.
Молодая луна зарождалась между двумя полумесяцами синевато-дымчатых туч, и казалось, что там, на небе, постепенно раскрывается огромный галактический бутон.
Лунное сияние величественно струилось из его глубины, словно гигантский изумруд, излучающий свою красоту из наполненного леденящей родниковой водой колодца. Вот почему, вместе с сиянием, из этого космического родника источался странный, всепоглощающий холод, от которого невозможно было укрыться. И от которого просто не было и не могло быть спасения.
— Опять ночь лунная, — будь она проклята, — зло проворчал Глодов, поднимаясь из зияющего между белесых глыб заснеженного оврага. Словно в том, что он почти перекувыркнулся через камень, повинно именно лунное сияние. — Немцы могут попереть с того берега. Прямо по лунной дорожке.
— И правильно сделают. Зря терять такую ночь. Самый раз выбивать полусонного уставшего противника.
— Ох и трудно же вас порой понять, товарищ капитан… Говорите о намерениях противника, как о само собой разумеющемся. Вместо того чтобы материть фрицев и молить Бога.
— «Материть и молить» — это непрофессионально. А мы — профессиональные военные. И рассуждать должны, как профессионалы.
— Странно слышать: «профессиональные», «профессионалы». В Красной армии говорят все-таки «кадровый». Профессиональный это уже что-то от «военспецов», от беляков.
— Или от старой русской армии, подвигами которой мы должны гордиться. Впрочем, вы правы: «профессиональный» — из немецкого лексикона. Но суть отражает точно.
