Зима 1943 года. Во время отхода на самолете капитана Беркута и его отряда оказались в окружении противника Штубера. Они вынуждены защищать плацдарм, где царит жестокая борьба за выживание среди истерзанных тел. На переднем крае войны разворачивается напряженная драма о судьбе солдат.
Как думаете, капитан, немцы перед строем офицеров своих расстреливают?
— Видеть подобного не приходилось, — проворчал капитан, отлично понимая, что то же самое Кобзач мог бы предположить и по поводу его, Беркута, отношений с НКВД. — В данном случае до этого, очевидно, тоже дело не дойдет. — Кстати…
Беркут хотел молвить еще что-то, но в это время Кобзач резко оттолкнул его за каменистый уступ и сам рванулся вслед за ним, прижавшись между капитаном и каменисто-глинистым наростом.
— Что случилось? — спросил капитан после нескольких секунд настороженного ожидания.
— Что-то блеснуло. То ли бинокль, то ли прицел снайпера.
— Будем надеяться, что бинокль. Иначе вслед за блеском прицела последовала бы вспышка выстрела.
— Но это могла быть и уцелевшая, спасенная тобой, старшина, линза очков гауптмана.
Выждав еще несколько секунд, они, пригнувшись, прошли десяток метров под прикрытием каменного вала и осторожно выглянули.
Сомнений не было: там, в створе между двумя глыбами, стоял, осматривая в бинокль их позиции, какой-то офицер.
Наведя на него свой бинокль, Андрей без особого труда рассмотрел вермахтовца, похожего, как ему показалось, на того гауптмана, которого они с миром отпустили. Немец тоже заметил его и с минуту оба пристально присматривались друг к другу.
— По-моему, он желает поговорить с вами, — объявил Кобзач. — Вот только не знает, как подступиться.
— Мне и самому хотелось бы задать ему несколько несложных вопросов.
— Но он захочет, чтобы это было в обмен на документы.
— А что, оказывается, нам есть чем поторговаться.
— Так, может, свистнуть?
— Пусть свистит он, ему это нужнее.
Кобзач довольно хмыкнул и покачал головой:
— Странная все же это штука — война.
— Дело даже не в войне, а в человеческих отношениях, которые можно налаживать даже в таких вот, смертоубийственных условиях вражды.
— Вот это и странно, что люди способны договариваться обо всем, даже о том, как именно убивать друг друга.
— Эй, на посту! — обратился капитан к двум солдатам, сидевшим в засаде шагах в трех впереди и справа от них. — Видите, вон там стоит офицер?
— Видим, — ответил один из постовых, — но из автомата по нему не дотянуться.
— И не надо дотягиваться. По этому офицеру вообще не стрелять. Ни в коем случае. И внимательно наблюдайте: не исключено, что он попытается передать записку.
— С завернутым в нее снарядом, — предположил один из бойцов, решив, что комендант гарнизона шутит.
— Отставить болтовню.
