Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
– Будто не знаешь, чего! Две поллитры, тушенки три банки, соли да сахару… клади в авоську мою, я щас с жирналистами договорю!
Он повернулся к Маркизу и продолжил:
– Оно и верно, сейчас-то у нас дубов, почитай, не осталось, а раньше-то были. Тот, что царь Петр посадил, недавно только молнией сожгло… еще и тридцати годков тому не прошло. Пень-то от него остался, стоит…
– А где же он, этот пень? – не отступал Маркиз.
– А вот деревню-то проедешь, мил человек, справа от тебя выгон будет, потом сарай Николкин, за ним мостик, потом горушка, а за той горушкой направо повернете, там поляна, и посреди той поляны и стоял дуб…
Маркиз поблагодарил старика и отправился обратно к машине.
Когда они миновали околицу деревни, им пришлось еще сбросить скорость: от дороги осталось одно воспоминание. Машина то и дело подпрыгивала и норовила заглохнуть.
– Интересно, если это они считают дорогой, то как мы поедем по бездорожью? – проговорила Лола, в очередной раз ударившись головой о потолок салона. – Я, конечно, готова терпеть любые лишения, но вот Пу И, боюсь, больше не выдержит!
Вопрос был явно риторический, и Маркиз промолчал.
Он внимательно следил за перечисленными стариком приметами.
Они проехали мимо того, что, по всей видимости, называлось выгоном. Затем миновали сарай (с этим все было ясно), пересекли по мостику неширокий ручей, проехали невысокую горушку. Здесь следовало свернуть направо, но машина отказалась наотрез и окончательно заглохла.
– Дальше придется пешком! – проговорил Маркиз, выбираясь на дорогу.
– Пешком? – в ужасе повторила Лола, выглянув из машины. – По такой грязи?
– Кажется, ты знала, что мы собираемся за город, – отозвался Маркиз, рассматривая Лолины замшевые ботиночки на тонкой, как бумага, подошве. – Надо было надеть сапоги или хотя бы кроссовки. Впрочем, тебе вовсе не обязательно с нами идти, можешь посидеть здесь. Заодно покараулишь машину, а то какой-нибудь местный умелец открутит у нее колеса.
– Слышишь, Пу И, – обратилась Лола к своему любимцу, – нас оставили стеречь машину, как будто ты овчарка или доберман!
– Если из лесу выйдут волки, запрись в машине! – посоветовал ей на прощание Маркиз.
Впрочем, идти им пришлось недалеко.
Совсем скоро посреди большой поляны показались остатки сожженного молнией дерева. Огромный, в три обхвата, ствол сохранился примерно до человеческого роста, дальше же торчали только обугленные края, как зубцы крепостной башни.
– Ну вот тот самый дуб. – Леня обошел вокруг пня.
