Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
– Как вам идут эти полосочки! Что-то такое игривое, кошачье…
Михаил подумал, что если уж непременно переходить на звериные сравнения, то Марианна напоминает скорее зебру – немолодую, тощую и мосластую.
Аристарх подскочил уже к Анне, приобнял ее за плечи и прошептал на ушко что-то фривольное, отчего щеки Анны еще больше покраснели, она взвизгнула и шутливо хлопнула ловеласа по руке.
Аристарх бодрым козликом проскакал через комнату к Михаилу и его даме, но по дороге притормозил и расшаркался перед тетей Шурой.
– Александра Савельевна, сколько лет, сколько зим!
– И век бы тебя не видала, шут гороховый, – проворчала тетка, не стараясь понизить голос.
– Все такая же несгибаемая женщина! – восхитился Аристарх. – Время вас не берет, однако у нас с вами дельце есть незаконченное…
– Нет у нас с тобой никаких дел и не будет! – отрубила старуха и для верности стукнула в пол палкой.
– Выглядите вы неплохо, поправились, посвежели, – гнул свое Аристарх.
– Сгинь с глаз моих! – заревела старуха и замахнулась на адвоката палкой, тот едва успел отскочить.
Михаил хмыкнул, уж очень забавно выглядел Аристарх Алексеевич с испуганными глазами и темными колечками волос, напоминающими рожки.
– А, Миша, – сказал Аристарх, оглядываясь, – и ты здесь.
– А где мне еще быть-то в такой день! – излишне резко ответил Михаил.
Он подумал, что если адвокат начнет сейчас приставать к Лизе, то не позаимствовать ли на время у тети Шуры палку и не двинуть ли козлобородого по лысине. И тут же сам удивился – что это на него накатила этакая кровожадность.
Однако Аристарх не стал с Лизой фамильярничать, даже к ручке не приложился, просто кивнул и отошел.
Появилась унылая пожилая женщина в коричневом платье, напомнившая Михаилу его первую школьную учительницу, и прошелестела невыразительным голосом, что кушать подано.
– Прошу в столовую! – объявила Марианна, и все оживились."
"Столовая также поражала пышностью и блеском. Михаил вспомнил, что раньше здесь был кабинет отца. Исчезли стеллажи темного дерева, заполненные книгами, массивный письменный стол и лампа с зеленым абажуром, исчезли старинные гравюры на стенах и мягких тонов ковер на полу.
