Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
– Нет, в обеденный перерыв. Я как-то спросила, что он читает, так Мазуров меня послал подальше, а как обед закончился, он свою книжонку, обернутую в газетку, в свой шкаф убрал.
– Это с нами он не церемонится, а перед Ольгой Николаевной так заискивает, что даже смотреть противно!
– Тише, Зина, Колька из цеха вышел… будто почуял, что мы ему здесь косточки перемываем.
Мазуров заглянул в бытовку, поздоровался со мной, но в помещение не вошел. Вид у него был какой-то озадаченный, похоже, на него так подействовал доверительный разговор с Еленой Федоровной.
– Елена Федоровна, – обратилась я к ней, – с какой стати вы уведомили Мазурова о том, что его собираются увольнять?
– Что за глупости? С чего вы взяли?
– В цеху об этом только и говорят.
– Народ все неправильно понял! Я искала Николая, чтобы спросить его, где продаются запчасти для швейных машин, а его на месте не оказалось.
– Ладно, – кивнула я, хотя этим швеям я больше верила, чем главному бухгалтеру.
Итак, Мазуров! Если это он занимается такой садистской «игрой» на людских нервах, то что же им движет? Кто подсказал бы мне, что у него на уме? Кажется, есть такой человек.
После обеда Елена Федоровна уехала в банк, а я позвонила Мельникову:
– Андрей, привет! У меня к тебе небольшая просьбочка имеется…
– Даже боюсь представить, что это может быть.
– Расслабься! На этот раз – никаких сверхзадач. Просто пробей мне один адресок.
– Всего-то? – обрадовался Мельников. – Ладно, диктуй, записываю."
"– Мазурова Валентина Петровна, шестьдесят девятого года рождения. Записал?
– Да. А кто это?
– Так, одна свидетельница.
– Понятно.
