Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
– Татьяна, вы бы не слишком этим вопросом утруждались. Марина Валерьевна свою работу хорошо знала, она ведь здесь с самого основания ателье работала, на оформлении личных дел собаку съела. А вы, простите, где до нас работали?
– В одной коммерческой фирме.
– А в какой?
– Елена, может, вы еще спросите, какая у меня была там зарплата? – съязвила я.
– Вот именно об этом я и хотела вас спросить.
– Напрасно, это коммерческая тайна.
– Вы вся такая засекреченная…
– Ну, уж какая есть, – сказала я, и главбухша наконец-то заткнулась.
Для отвода глаз я пролистала еще несколько личных дел, в том числе и бумаги Корзун. Ничего подозрительного в ее биографии не оказалось. Бухгалтерскую специальность она получила в экономическом институте, периодически повышала свою квалификацию на различных курсах и за двенадцать лет трудового стажа сменила место работы лишь однажды. До появления в ателье она трудилась в ООО «Полипрофиль». Елена Федоровна была замужем и имела сына-школьника. Все было идеально, подкопаться ни к чему невозможно.
В бытовке сидели две швеи. Стоило мне туда войти, как они тут же обрушились на меня с вопросом:
– Скажите, Мазурова увольняют?
– С чего вы взяли? – удивилась я.
– Ну как же, бухгалтерша к Кольке заглянула и сказала, что его личное дело на особом контроле, его, мол, могут уволить.
– Да вроде увольнять его не за что. Даже не знаю, почему Елене Федоровне пришло это в голову.
– Значит, слухи ложные? Жаль, – вздохнула пожилая швея.
– Правда? И чем же? – поинтересовалась я.
– А он подшучивает над всеми, жизни людей учит, будто он – самый умный. А самого-то жена уже давно бросила, а больше за него никто не идет!
– Да кто ж с таким скрягой захочет жить? – поддержала товарку вторая швея. – На дни рождения денег ни для кого не сдает, а когда мы на стол накрываем, так он первым за него садится. Правда, не пьет, зато ест в три горла.
– То, что он не пьет, это как раз подозрительно.
– Может, ты, Оля, и права. Моему соседу по дому тридцать два года, а он уже свое отпил. После того как его «белочка» во время новогодних праздников посетила, жена уговорила его закодироваться. Теперь, когда мы за одним столом встречаемся, он все на газировку налегает. А к спиртному стал совершенно равнодушен, зато «подсел» на семечки.
– А наш Николай в последнее время на чтение подсел!
– Он в рабочее время читает? – поинтересовалась я.
