София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
— Зачем тебе эти фотографии? — спрашиваю, когда он шире распахивает мой халат и обводит грудь.
— Не переживай, они только для меня, — всё-таки не сдерживаюсь и всхлипываю, когда его пальцы обводят соски, а потом немного сжимают их, покручивая, намерено оттягивая, делая их острыми.
— В коллекцию? — не знаю, откуда в моем голосе появляется язвительность. Но я не хочу, чтобы мои фото складывали в альбом с фотографиями других девушек, которых он имел. Мне неприятна эта мысль, она меня выводит из себя.
— Ммм, посмотри на меня, — ухмыляется Константин и фотографирует, когда я резко поднимаю на него глаза.
— Я не хочу в коллекцию твоих женщин! — вдруг выдаю ему, повышая голос, а потом осекаюсь, закусывая губы, а он опять меня фотографирует, улыбаясь.
— Нет, никакой коллекции, зайка. Я давно не фотографировал людей, в основном закаты и рассветы, которые встречаю в этой комнате или на берегу озера.
— Зачем?
— Без вопросов, София! — командует с нотками злости, и я спешу к креслу. Скидываю халат, краем глаза замечая, что Адамади уходит в ванную. Цепляю резинку трусиков, снимаю их, складывая вещи на кровать, и ложусь в это чертово кресло.
Слышу, как мужчина возвращается, но глаза не открываю.
