София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Уже не могу себя контролировать, как тогда, в туалете, но в тот вечер я была пьяна, а сейчас… Даже не хочу анализировать, что происходит. Это сильнее меня.
— Раздвинь ножки и веди вниз! — Дышу глубоко, четко понимая, что он от меня хочет. — Давай, малышка, прикоснись там, где очень хочется! — его голос невыносимо хриплый, срывается. Он прав, очень хочется. Между ног невыносимо ноет и пульсирует. Касаюсь складочек, и возбуждение накрывает лавиной. Несмотря на то, что щеки горят от стыда, пальцы послушно раскрывают складочки и ласкают клитор.
Ахаю в голос, сама не ожидая вспышки удовольствия, и останавливаюсь, пытаясь глотнуть воздуха.
— Продолжай! Массируй клитор, но медленно. Оче-е-е-нь мед-ле-но, — тянет он.
И я уже не я, а кто-то другой. Меня кидает в жар, на теле выступают капельки пота, скатываясь по маслу. Ласкаю себя, уже сама шире разводя ноги. Это бесстыдно, но мне в данный момент все равно. Я собираю собственную влагу, распределяя ее, то нажимаю на клитор и кусаю губы, пытаясь сдержать стон, то растираю его.
Уже не слышу ни щелчков камеры, ни его дыхания, я сама себя не слышу, я где-то далеко, и мне дико хорошо. Выгибаюсь, растирая себя между ног, второй рукой накрываю грудь и намеренно больно щипаю себя за сосок, потому что хочется именно так.
Не успеваю среагировать, как он подхватывает меня под бедра и грубо стягивает вниз, изгибая меня, подстраивая под себя, так что бедра оказываются высоко, а голова запрокинута вниз.
Вскрикиваю и распахиваю глаза, оттого что он входит в меня одним грубым толчком. Это снова больно… Но мне все равно, я хочу, чтобы он продолжал, несмотря на дискомфорт и невероятную растянутость.
