София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
— Волнуешься за него? — с усмешкой спрашивает она. Киваю ей, отпивая чая.
— Думаешь, ему есть до тебя дело? — вполне серьезно спрашивает она, а я молчу. Потому что мы обе знаем, что нет. — Не питай иллюзий, девочка. Просто выполняй свою работу и не принимай близко к сердцу. Иначе он разобьёт вдребезги твое маленькое сердечко и потопчется по нему.
— А я ни на что и не надеюсь!
— Нуда, — цокает она, допивая вино. — В Адамади невозможно не влюбиться. Он кажется недосягаемым, холодным и даже жестоким, но женщины слюной по нему исходят.
Вопросительно смотрю на нее, потому что не понимаю, о чем она?
— Тебе не понять, ты не знаешь его так, как я. И не оценишь всех привилегий, — как-то грустно произносит она и еще наливает себе полный бокал вина, опустошая бутылку.
Не понимаю, о чем она. Но Виктория определенно хорошо знает Адамади.
— Мы? — переспрашиваю я, цепляясь за это слово. Потому что мне показалось, будто Виктория причислила себя к женщинам Константина."
"— Да, «мы», — ее губы растягиваются в язвительной улыбке. — Я тоже с ним спала, — заявляет она. И мне почему-то неприятно. Самое странное, что я принимаю ее слова об игрушках Адамади, о том, что он использует женщин, в том числе и меня.
