Автор
Каждое движение руками и шаги по лестнице казались тяжелыми глыбами камня, как в фильме ужасов, когда главный герой стремительно поднимается вверх к своей конечной цели. В этот момент я поняла, что даже добрый доктор Айбандит не сможет помочь мне избавиться от этой невероятно затянутой покупкой-путешествия....
Вернее, звезды тоже от приезда в дом съемочной группы радости не испытывают, но им пиар нужен, поэтому изображают из себя зайчиков в шоколаде. А домработницам поцарапанный пол натирать, порядок повсюду наводить, вот они и сочиняют байки про стулья, привинченные к паркету, чтоб им поменьше после нашего ухода работать. Ты чего, впервые на домашней съемке?
– Раньше работала на радио, – выкрутилась я.
– Понятненько, – кивнула Ирина. – Ну, сейчас увидишь кучку интересного…
– Что мне делать? – зачирикала тем временем Марина Евгеньевна.
– Лучше всего вас снимать на диване. На том, что в эркере стоит, – заявил Леонид.
– Дорогой, в комнате три окна и возле каждого есть диван. Уточни, какой ты имел в виду? – пропела Галина.
– Ну, началось… – шепнула мне Ира. – Творческий процесс стартовал, и главное – не стоять у него на пути. Не то переедет колесами.
– Естественно, красный, – ответил Леня, – будет суперская картинка.
– Милый, – нежно проворковала режиссер, – картинка – моя забота, а твоя головная боль – текст.
– Спасибо, родная, за заботу, – процедил сквозь зубы сценарист, – но мне, как руководителю группы, просто необходимо замечать любую мелочь.
– Так где мне устроиться? – напомнила о себе хозяйка дома. – На бордовом или голубом диванчике?
– На красном, – велел Леня.
– На синем, – приказала Галина.
Марина Евгеньевна заморгала.
– У окна плохо, – подал голос один из операторов, – у нас утконоса нет.
– Почему? – не забывая улыбаться, поинтересовалась Мамонтова.
И услышала меланхоличный ответ:
– Сломался.
Дальше начался диалог, во время которого я ощутила себя туристом в Чехии. Вроде большинство слов знакомо, но общий смысл фраз совершенно непонятен, а то, что понятно, звучит абсурдно.
– Вруби контровой.
– Он ей лицо срежет.
– Поставь боковик и заглуши потолок.
– Получатся стены и яма вместо головы.
– Добавь воздуха.
– И куда я дену ноги от щек?
– Отбей их.
– Выйдет винегрет.
– Стяни в центр и размажь дальний.
– Теодор Генрихович бесится, когда такое видит.
– Смикшируй утконосом.
– Сказал же, его нет, сломался.
Диалог плавно вернулся к тому месту, откуда начался, и закольцевался."
"Я поняла, что подготовка к съемкам – процесс длительный, подошла к домработнице и тихо спросила:
– Простите, где у вас туалет для гостей?
– Сортир для прислуги у входа, из холла налево, – гаркнула баба.
