В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Надя достала телефон, потом начала искать номер, который она записала со слов генеральши.
— Что говорить дяде Ване? — спросила она, нажимая на кнопки мобильного аппарата.
— Скажи, что Петр Григорьевич уже в машине и мы выбираемся на московскую трассу, — приказал водитель.
Надя доложила генералу обстановку. Тот понял все с полуслова:
— Жмите до поста, что на выезде из Питера. Инспектора предупреждены. Как он?
— Весь в жару. Но, по-моему, в сознании, — ответила Надя.
— Хорошо, что район Купчино рядом с Московским шоссе.
На посту их действительно ждали. Два сотрудника ГИБДД выбежали навстречу и указали место, где поставить машину.
— Иди, помогай, — сказал Михееву молодой капитан, когда водитель припарковал «Сааб» на самом краю асфальтированной площадки. Михеев вышел и проследовал за капитаном. На площадке у поста стояла антикварная двадцать первая «Волга», и два инспектора вместе с Михеевым откатили ее на грунт.
— Порядок. Полоса к приему лайнера готова, — сообщил капитан, вытирая руки. — Ждите, сейчас будут.
Михеев вернулся к машине. От стука дверей Ерожин вздрогнул и открыл глаза.
— Все будет хорошо, милый. Все хорошо, — зашептала жена.
Петр кивнул, слабо улыбнулся и опять прикрыл глаза.
— Готовьте больного. Они здесь, — крикнул капитан, подбегая к машине.
И сразу где-то сверху послышался гул мотора. Он нарастал и с каждой секундой становился громче. Вертолет с надписью «МЧС» на борту приземлился прямо на площадку.
Глеб осторожно вытянул спальный мешок с Ерожиным и понес им навстречу. Надя, придерживая мужа, шагала рядом.
— Можем взять на борт только жену, — предупредил один из вертолетчиков.
2
Константин Филиппович Ермаков приехал домой в половине шестого. Профессор провел трудную операцию и на вопрос супруги: «Почему не обедаешь?» — ответил просто:
— Не хочу."
"Мария Андреевна молча взяла поднос с супом и покинула кабинет мужа.
