В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
— Надя, ты куда? — Глеб стоял возле машины и с удивлением смотрел, как жена его шефа идет мимо, не обращая на него никакого внимания.
— Ой, Глеб, как ты быстро! — удивилась Надя. — Я же сказал, что мы будем через пятнадцать минут. Вот и приехали.
Дверцы «Сааба» раскрылись, и из них вышли Люба с Таней. — Подождите меня, я сейчас, — попросила Надя. — Только напишу согласие на операцию.
Реакция Глеба, как всегда, оказалась мгновенной. Он сделал два огромных шага, взял Надю на руки и, не обращая внимания на ее протесты, усадил в машину.
— А его мнение тебя не волнует? — поинтересовался Михеев, продолжая держать свою огромную лапу на Надином плече.
— Петр бредит. У него высокая температура, и меня к нему не пускают. Без операции Петя может умереть, — сказала Ерожина, пытаясь освободиться от руки Глеба.
— Такой вопрос надо решать без эмоций, — поддержала Назарова.
— И посоветоваться с другими врачами, — добавила Люба.
У Нади зазвонил мобильный телефон.
— Убери свою лапу, я должна достать мобильник, — потребовала супруга Ерожина.
Глеб нехотя повиновался. Звонил Сева Кроткин.
— Надька, давай Петра Григорьевича заберем в Москву! Ермаков его вылечит и ногу сохранит. Ермаков — кудесник. Меня уже выписали, — кричал в трубку Сева. Кроткий, который во время болезни говорил слабым и сиплым голосом, вновь обрел знакомый бархатный баритон.
— Карлсон, ты в своем уме? У него температура под сорок! Петр не выдержит девяти часов дороги, — от возмущения наивностью родственника Надя вспомнила его шутливое прозвище.
— Выдержит. Он мужик крепкий. И.., потом.., почему девять? Три часа.., и он в Москве — настаивал Кроткин.
— Это как, на ковре-самолете? — не поняла Надя.
— Сейчас тебе позвонит Грыжин. Мы с генералом уже все обсудили, — сообщил Сева.
— О чем вы спорите? — поинтересовалась Люба, когда сестра закончила разговор с Москвой.
Надя озвучила предложения Севы. Друзья не успели отреагировать, как позвонил Грыжин.
— Где Михеев? — без предисловий спросил генерал.
— Рядом со мной в машине.
— Ты сейчас дашь трубку парню, я с ним обо всем договорюсь. Ваше дело исполнять приказы Михеева. На время болезни Петра я как заместитель Ерожина назначаю его начальником.
Надя без слов передала Михееву трубку.
О чем говорил Иван Григорьевич с молодым человеком, друзья не слышали. Глеб же отвечал одной фразой: «Понял, товарищ генерал».
Закончив разговор с Грыжиным, Глеб рассеянно вернул трубку Наде и задумался.
