В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Другой доктор — женщина — внимательно разглядывала приборы, фиксирующие показатели жизнедеятельности пациента.
— Да, он в сознании, — сказал желтолицый. Эдик зажмурился, стараясь не выдать себя. — Нечего умирающего разыгрывать.
Скоро будешь показания давать, — строго сообщил врач.
— Притворяется? — безразличным тоном поинтересовалась женщина.
— Разыгрывает жмурика, — подтвердил желтолицый и, обратившись к санитару, добавил:
— Дай ему баландочки, а капельницу убирай. Пусть завтра в общую палату перебирается.
Санитар снял капельницу и вышел вслед за докторами. Снова оставшись в одиночестве, Кадков открыл глаза и уставился в потолок…
Зойка пришла домой к вечеру. Тогда он и наелся впервые до отвала. Но сначала он утолил другой голод — мужской. Как он набросился на нее! Эдик теперь с отвращением вспоминал пышные формы своей подруги. Вот ведь кто мог его заложить! Хотя Зойки больше нет. Он закрыл ей рот навсегда. Вспомнив, как удачно ему удалось распорядиться зельем старого ветеринара, Кадков самодовольно улыбнулся.
Первый опыт Эдику пришлось проделать над самим «Айболитом». Он позвонил в дверь ветеринара, когда в его кармане уже хрустели сторублевки и: доллары, а одет бывший зек был как «новый русский» в дорогие заграничные шмотки. Галицкий открыл дверь и первым делом посмотрел под ноги Эдика. Он искал глазами собачку и, не обнаружив ее, поднял удивленный взгляд на посетителя.
— Моего сенбернара переехала тачка. Надо усыпить. Собака при смерти, тащить его к вам тяжело, да и не захотел напрасно мучить, — сказал Эдик, вынув пятьдесят долларов.
— У меня прием, я не могу отлучаться, — посетовал Галицкий, с сожалением поглядев на купюру.
— Не беспокойтесь, зарядите мне шприц, и я сам все сделаю, — предложил сердобольный хозяин сенбернара.
Галицкий задумался, еще раз взглянул на зелененькую банкноту и пригласил Эдика в кабинет.
