В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Кроме того, в квартире появился музыкальный центр, — Где ты взяла на все это деньги? — изумился Петр Григорьевич, усевшись в кресло.
— Кроткий выдал твои проценты от прибыли, за время, что ты руководил фондом. И еще кое-что от этого у нас осталось, — ответила Надя, довольная впечатлением, которое произвели на Петра новая обстановка и ремонт.
— Ну, ну… — задумчиво произнес Ерожин, все еще не придя в себя от увиденного. — Надо бы лично поблагодарить Вольдемара.
— Лично не получится. Эстонцы уже работают в Киеве, — улыбнулась Надя.
— Как насчет новоселья? — спросил Глеб, застывший возле шефа.
— Не нависай, сядь. Больно ты велик для нашего дворца, — усмехнулся Ерожин.
Глеб осторожно пристроился на краешек другого кресла, а Надя забралась с ногами на диванчик.
— С новосельем я бы потянул. Дай оклематься, — ответил Глебу Петр Григорьевич.
Он хоть и чувствовал себя неплохо, но после больницы спешил наверстать упущенное время и скорее открыть бюро.
— Можешь познакомиться с корреспонденцией. А я пока пойду осваивать кухню.
— Глеб, помоги разобраться с техникой.
Здесь такие агрегаты, которых я никогда не видела.
Глеб поднялся и двинулся на зов. Чтобы добраться до Нади, ему понадобилось сделать четыре шага. Петр проводил взглядом помощника и углубился в чтение. Журналы он отодвинул в сторону, а конверты проглядел и три из них отложил.
«Отец, спасибо за все. Хотел приехать в больницу, но папа Витя отговорил. Сказал, что нечего тебя волновать, пока не встанешь на ноги. В каникулы обязательно приеду. Сейчас учусь. Наверстываю упущенное. У меня все в порядке. Тебе привет от папы Вити, мамы и Тани Назаровой. Мы с ней встречаемся. Твой сын Гриша».
Петр Григорьевич отложил письмо и задумался. Дружба сына с младшим лейтенантом его озадачила.
Мысль о том, что на свете живет взрослый мужик и этот мужик — его сын, тепло тронула сердце. Второе письмо тоже было из родного города, но по фирменному продолговатому конверту подполковник догадался, что послание деловое.
Писал ему банкир. Анчик благодарил за работу. Как и предполагал Ерожин, труп с изуродованным лицом и документами на имя Кадкова принадлежал Ходжаеву. Актриса Проскурина тело опознала.
