В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Никитина резко перевернулась, приподнялась на постели и натянула простыню до подбородка.
— Ты думай, что мелешь?! Людям на потеху себя выказывать? Нечего сказать, молодые…
У меня уже внучка чуть замуж не вышла….
— Спать вместе хорошо?
— Стара я для невесты, — вздохнула Дарья Ивановна и улеглась на спину.
— Совсем ты даже не старый. Очень ты даже хороший. Сиська большой, крепкий. Как у девушка сиська. Для меня совсем даже молодой, — запротестовал Халит.
— Для тебя, старого черта, может и молодая.
— Давно женщина нет. Халит любви много скопил. Сегодня маленький часть отдал, — улыбнулся мусульманин.
— Уморишь, старый черт, если за тебя замуж соглашусь, — проворчала Дарья. — Ты сейчас после болезни, а в силу войдешь, каково?
Слишком неожиданным для Никитиной стало предложение о замужестве. Да и произошло все как-то быстро.
Течением на речке намыло полынью, и Халит провалился в ледяную воду. Возвращался весь обледенелый. Дарья взяла соседа в дом, переодела в сухое белье, но было поздно. Халит застудился. Промокшего рыбака бил озноб, и у него поднялась высокая температура.
Никитина оставила Халита у себя и неделю ходила за ним. Температура спала. Вчера больной попил чаю и долго ворочался.
— Чего маешься, не спишь? — спросила Дарья. Халит не ответил.
Минут через пять Никитина услышала, как мусульманин поднялся и зашлепал босыми пятками по полу. Затем она почувствовала, что он присел на краешек кровати.
— Ты чего, Халит? — спросила она.
Вместо ответа сосед быстро забрался под одеяло и, крепко ухватив Дарью, принялся ее целовать. Женщина от неожиданности оторопела Пока она раздумывала, как поступить, Халит времени не терял, и Никитина поняла, что возмущаться поздно…
Настенные ходики выпихнули из домика кукушку, и та прохрипела семь раз.
— Куры не кормлены. Раз в мужья набиваешься, иди и корми, — приказала Дарья Ивановна и отвернулась к стенке.
Халит расплылся в улыбке, ловко выбрался из-под одеяла и, не зажигая света, оделся."
"— Пшеница в сенях, в кадке, — сонно сообщила хозяйка и уснула.
