В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Два месяца назад в этой бане очень долго торчал ненавистный Халиту воспитанник Дарьи. Мусульманин предупреждал Никитину, чтобы она не пускала в дом злого парня. Но тот приехал на машине, приволок колбасы, шоколада, гостинцев всяких — вот Дарья и растаяла. Халит несколько раз ходил вокруг ее дома, опасаясь, что гость обидит Дарью. Но тот пять часов просидел в бане, а потом укатил. На подоконнике пылилась пустая бутылка коньяка.
Она стояла тут со дня его приезда. Халит знал, что Эдик теперь в тюрьме, и вовсе не сожалел об этом.
Постепенно в баньке теплело. Оглядев хозяйским оком темные стены, потолок и пол, Халит понял, что скоро надо баньку ремонтировать. Доски потолка прогнулись и требовали замены. Пол тоже почернел и подгнил. Рассматривая его, Халит заметил, что несколько досок на полу у окошка прибиты новыми гвоздями.
«Доски старые, гвоздики новые, — удивился Халит. — Зачем Дарья старые доски приколачивала? Если уж чинить, так надо на новые менять», — думал Халит на родном языке, а вот говорить на нем в России было не с кем.
Он опустился на колени и внимательно исследовал место странного ремонта. «Спрошу Дарью, зачем она это делала», — решил мусульманин.
Когда Дарья проснулась, на дворе давно рассвело. Никитина поглядела в окошко. Под низким зимним солнцем сверкал и искрился снег. Дарья потянулась и встала. На столе пыхтел горячий самовар, но в избе никого не было.
Не успела хозяйка одеться, как явился Халит с корзиной. Сняв тулуп, он принялся выставлять на стол мед, банку молока, масло, сыр, колбасу и бутылку водки.
— Ты что, в магазин успел сходить? — удивилась Никитина. Ближайший магазин от деревни Кресты находился в селе Бронзовицы, в пятнадцати километрах.
— Халит лыжу надел, туда-сюда быстро катал, — сообщил мусульманин. — Еще Халит баню топил. Давай праздник делать, твоя моя праздновать.
— Нашел повод… — проворчала Дарья Ивановна, но сама была весьма довольна. Открытой семейной жизни она раньше не знала, и это новое чувство наполняло женщину умилением и покоем.
— Давай в баню ходить. Моя твоя веником парить. Потом сядем за стол, — предложил Халит.
— Как же это мы вместе в баню пойдем?
Срамота какая… — покраснела Дарья.
— Теперь моя твоя все вместе надо делать, — убежденно ответил Халит. — Твоя без мужчины плохо. Зачем в бане старый доски новым гвоздик прибивал? Халит баню чинить.
Халит пол чинить. Халит потолок чинить."
"— Баню давно пора ремонтировать. Я сама знаю.
