В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Актриса поручила мне это странное дело, но по договору с покойным Анваром Чакнава она вправе распоряжаться прибылью от постановки «Бала Сатаны». Вы обязуетесь отыскать убийцу Анвара, а я — выплатить вам вознаграждение. Предусмотрен и аванс за вашу работу.
Согласны?
— Да. Мы с Проскуриной имели разговор.
Я взялся за это дело, — подтвердил Ерожин.
— Тогда обговорим сумму и поставим подписи. — Яков Михайлович достал из ящика стола заранее заготовленный бланк и протянул его Ерожину. Пробел оставался только на том месте, где требовалось указать сумму.
— Мне бы хотелось сначала задать вам несколько вопросов, — улыбнулся подполковник.
— Задавайте. Отвечать — не деньги платить, — вздохнул директор.
— Тяжело с артистами? — поинтересовался Ерожин.
— У них один недостаток: они всегда хотят есть, — мрачно сообщил Бок.
— Есть хотят все, — улыбнулся Ерожин.
— Про всех не знаю. Я работаю с артистами, — пробурчал директор. — Ладно бы ели как люди. Они еду воспринимают как закуску.
— Вы мудрый человек, Яков Михайлович.
Что вы сами думаете об этом деле?
— Вы хотите услышать мое мнение? Пожалуйста. Я уверен, что убийцу вам не найти, — твердо заявил Бок.
Петр Григорьевич с любопытством оглядел массивную фигуру Якова Михайловича, его мощный бритый череп, холеные руки, и попросил объясниться подробнее.
— Для того чтобы вы поняли мою мысль, вам бы надо посмотреть пьеску, — многозначительно ответил директор театра.
— Вы думаете, что убийство Чакнавы и содержание пьесы имеют связь? — Петр Григорьевич не мог скрыть удивления.
— Я не думаю, а уверен, — подтвердил Бок.
— Что вас привело к такому заключению? — Ерожин вовсе не ожидал услышать из уст директора версию убийства и с любопытством ждал аргументов.
— Анвар финансировал постановку. В ней наш режиссер позволил себе обличать известных богачей, связанных с политикой. Убийство Чакнавы — политическая месть. Вот почему я сказал, что вам бы стоило посмотреть пьесу. — Яков Михайлович откинулся в кресле и наблюдал за реакцией сыщика.
— Помилуйте, тогда начинать месть надо было с Тулевича. Или с вас, — усмехнулся Ерожин.
— Возможно, что и нам с режиссером грозит опасность, — легко согласился Яков Михайлович. — Но я не вижу ничего удивительно, что первым оказался Анвар.
— А нельзя ли выразить мысль попонятнее? — Ерожин достал свой блокнот.
— Деньги решают все. Деньги позволили осуществить постановку. А дал их Анвар. Что тут непонятного? — Тупоумие сыщика Якова Михайловича начинало раздражать.
