В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Иррационально, он почувствовал к этому существу уважение. А еще что-то смежное с осознанием сакральной важности этого поступка.
– Этой ночью мы заберем всех, у кого есть метка, – произнес чужак. – Это неизменно. Они погибнут. Но ни одна женщина не получит новый скихр.
Суров поморщился, но не стал спорить. Пожалуй, выторговать условия получше уже не получится.
– А Эля?
Над его головой раздавались лишь размеренные шаги чужака.
Звезды все так же сверкали в темной глубине космоса.
– Ты ей скажешь? – спросил Суров.
– Это не должно тебя волновать.
Суров впервые не хотел отвечать ни язвительной репликой, ни оскорблением. Подполковник не был настолько наивен, чтобы верить в искупление, но именно в этот момент он верил в это больше всего. Если существует искупление для чужака, то и ему оно тоже может быть доступно.
– Ты будешь жить очень долго, – вдруг бросил чужак, не поворачиваясь. – Поверь мне, это не так весело, как ты думаешь.
– Я позабочусь о ней.
Тай повернул голову.
– Тебе предстоит гораздо больше. Позаботься обо всем человечестве, – и в следующую секунду он растворился во мраке.
***
Сон отступил внезапно, и я почувствовала адский холод, будто солнце, которое грело меня, вдруг погасло. Наверняка, оно взорвалось, сдвигая пласты мироздания, и миллиарды осколков хлынули во все стороны, уничтожая все на своем пути.
Резко согнувшись в ворохе одеял, в которые Тай завернул меня, я почувствовала пустоту внутри. Боль разлилась по телу волной, с губ сорвалось: «Тай…»
Пообещай мне, Эля, что будешь счастливой для меня.
– Тай!
Что это?
Спустив на пол ноги, я задрожала всем телом.
Сквозь закрытые портьеры пробивался слабый отблеск приближающегося рассвета. Неужели Тай не разбудил меня?
Завернувшись в одеяло, я сделала несколько шагов к графину с водой, стоящем рядом на тумбе.
Что за сон мне приснился? Почему я чувствую себя чудовищно одинокой?
Щелк.
Я обернулась, вглядываясь в шлейф белого хлопка, тянущегося за мной.
Прощай.
Ласковый поцелуй в волосах, запах его тела, тепло его подвески у меня на груди, жар ночи, проведенной с ним – это все, что он мне оставил.
Пальцы дрожат. Я едва сознаю – мысль молниеносна, она рождается в голове быстрее, чем приходит осознание.
