В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Я могла там даже поселиться, прерываясь лишь на еду. Сон такой отвратительной девчонке, как я, не полагался вовсе, конечно.
– Ну ты и дала жару, – подмигнул мне Воробей, когда они с Крыловым в полном защитном облачении прошли в ловушку, чтобы проверить работу источников.
– Это не смешно! – продолжил нудить Суханов, но уже не зло, а как-то обиженно: – Элеонора, мы дадим вам список вопросов, и вы зададите их объекту. Это очень важно для того, чтобы мы смогли работать дальше.
Конечно, я согласилась.
Еще и потому что первый шок от разговора с чужаком прошел, оставляя острое недовольство.
Когда Крылов и Воробей закончили, я должна была снова войти в ловушку. В подобной спешке был резон – мы все были в большой опасности из-за чужака, который меня преследовал. Кто знает, где этот мерзавец находится сейчас? И не пытается ли он в этот самый момент прорваться сквозь линии света?
Затянув тугой хвост на макушке и умыв лицо ледяной водой, я вновь оказалась перед пленником.
– Ты не против продолжить? – кашлянув, спросила я.
«Нельзя задавать объекту вопрос так, чтобы у него была возможность дать нежелательный ответ», – еще пару минут назад наставлял меня Галоян.
Черт…
Взглянув на пленника, я поняла, что разговаривать он не хочет.
Даже смотреть на меня."
"Глаза у него неестественно яркие, желто-карие, как янтарь, но он прячет их специально. Черные влажные от пота волосы вновь упали на его лицо.
Ладно… я должна просто спросить…
– Скажи, пожалуйста, вы прибыли из космоса?
Не реагирует.
Мое тайное оружие все еще при мне – я молча достаю четки.
– Вы прибыли на каком-то летательном аппарате?
Ни-че-го.
– Это ваше первое прибытие на Землю?
Пришлось положить планшет на колени. Обернув четки вокруг ладони, я начала перебирать черные бусины. Кисточка покачивалась у моего запястья. Двадцать зерен – двадцать молитв.
– Это орудие пыток?
Против воли по моим губам проскользнула улыбка – пленник всегда начинал разговор неожиданно. Но, тем не менее, он не поднял головы. Это знак протеста? Или он просто устал?
– Тебе больно? – этот вопрос не по протоколу, черт возьми.
