В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Я вдруг слышу смех – тихий, грудной, немного безумный.
– Да, – пленник медленно поднимает голову: – а что? Тебе меня жаль?
Он не смахивает волосы, а смотрит сквозь них – глаза невероятно сверкают. Я вижу, как шевелятся его губы и изгибаются в циничной усмешке.
Его вид на секунду выбивает меня из колеи.
– Нет, – сглатываю. – Не жаль.
– Что тебе от меня нужно?
Кажется, мы подошли к главному.
– Понять, кто ты.
Вот сейчас все во мне дрожит, потому что взгляд этого существа принимает то самое выражение, какое я уже видела.
– А ты не хочешь понять, кто ты, дурочка?
– Я Эля Черникова…
– Ты творение таких, как я. Создана для таких, как я. Принять скихр – твое предназначение.
В шее заныло. Я вдруг поняла, что каждая мышца в моем теле звенит от напряжения. Я с трудом сделала глоток воздуха и выпалила:
– Только не говори, что вы создали нашу цивилизацию!
– А ты веришь в божественное сотворение или теорию эволюции?
– Ты… ты лжешь!
В ответ усмешка.
А меня сковывает лед, забирается под кожу, толкается в жилах и, наконец, пронзает трепещущее в агонии сердце.
– Это не первая ратхату, – пленник продолжает меня ранить: – Вы потребляете больше ресурсов, чем производит ваша планета. Время пришло.
Меня снова пронзает дрожь – не могу понять, что так сильно меня пугает. Возможно, то, что я совершенно не чувствую ложь в его словах. И даже больше – он слишком честен.
– Что такое ратхату?
– Это нельзя перевести, дуреха. Пусть будет: «Великая охота».
– Это можно… – какой глупый вопрос: – … как-то изменить?
– Нет.
– Вы не можете…– рычу сквозь зубы, – не имеете права!
– Все еще пытаешься мерить это своей земной моралью? – он протянул это легко, со смехом. – Прими это. Твоя боль лишь обратная сторона нашего ирахора, – и далее он пояснил любезно: – Ирахор значит выбор, если примитивно.
– И вы выбираете причинять нам боль?
– Это ваше предназначение.
Я вскочила на ноги и отвернулась. Пару минут я просто дышала раскрытыми губами.
– За мной идет один из вас, – с моих губ срывается то, что я не должна говорить, – он убил мою сестру, мать и отца. Он жаждет моей крови. Он… издевался надо мной и мучил мою сестру перед смертью. Это ваш выбор? Это ты называешь нашим предназначением? Если вы создали нас, должна же быть в вас хоть капля сострадания? Хоть что-то?
– Ты знаешь имя того, кто идет за тобой?
– Нет.
– Ты перестанешь быть ему нужной, если я заберу тебя.
Рука слабеет, я едва не теряю четки.
