В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Скорее, следовало бежать, сломя голову с криками: «Спасите!»
Именно так я и хотела бы поступить, но…
… боюсь, именно я и ставила всех в опасность.
– Сейчас мы рискуем абсолютно всем, – с умным видом вещал на собрании Крылов. – Но, если мы стоим на пороге открытия в квантовой физике, объясняющего перемещение сквозь пространство, я готов даже умереть. Черт возьми, я хочу знать, как они сюда прибыли!
– А я не готов пожертвовать жизнью, – мрачно заметил Воробей, погрузив пальцы в густые волосы на затылке.
– Медицина, технологии, знания о вселенной – они могут дать нам все, – начал Суханов, но был прерван жесткой репликой Севастьянова.
– Если захотят. А пока они желают нас уничтожить. Эта их называемая ратхату… не значит ли этот термин, что истребление – это лишь часть их ритуала. Он назвал это «великой охотой».
– И, тем не менее, он контактен. Вы не станете отрицать, – заметил Галоян, который отличался «холодной головой» и тем самым наводил на всех зловещий ужас: – Мы должны работать, пока есть возможность, и, как минимум, забыть о перерывах.
Последняя фраза предназначалась, кажется, мне. Была бы возможность, Давид использовал бы меня не только, как приманку, но и как затравку для ловли на живца. Разве не понятно, он одержим своими исследованиями.
И вот теперь я сижу под дверью, подтянув колени к груди, и пытаюсь протолкнуть кислород в легкие.
Это не так-то просто, если честно.
Каждый раз я вспоминаю крики сестры. Почему это просто нельзя стереть из памяти?
– Твой планшет, – улыбка у Воробей искренняя и полна сочувствия, – можешь звать меня Артем, – он потряс в рукопожатии мою слабую руку: – Чем будешь удивлять в этот раз?
Тем, что грохнусь в обморок?
У меня не осталось сил даже на улыбку.
– Посмотри туда, – Артем указал на говорящих поодаль Сурова и Суханова. – Не сошлись во мнениях, кажется. Тебе нечего переживать, этот мужик не даст тебя в обиду."
"Удивительно, но Суров и правда суров. Этот каламбур с его фамилией, наконец, вынуждает горькую улыбку скользнуть по моим губам.
– Элеонора! – он, наконец, замечает меня: – Нулевая готовность!
Меня затапливает страх.
Сколько бы раз не заходила в ловушку – привыкнуть к такому сложно.
Артем легонько толкает меня в плечо.
– Никто до тебя такого не делал, представь?
Обо мне сложат легенды, ага.
Очередная встреча грозит превратить меня в неврастеника.
