В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Почти не соображая, я выбралась на дорогу, и передо мной вдруг возник яркий свет. Раздался визг тормозов…
Очнувшись от удушающих воспоминаний, я резко села в кровати, смахивая с руки провода и катетер. Паника охватила меня так сильно, что я дернулась с койки, однако чужие руки опустились на мои плечи и с силой уложили обратно в постель.
– Тише, Эля. Все хорошо.
– Где я? – голос едва слушался, чувства бились внутри, будто я на секунду перенеслась в прошлое.
– Ты в безопасности. Меня зовут Сергей. Я – врач. Помнишь? – он наклонился надо мной и ласково погладил по волосам.
Я стиснула зубы, потому что мне захотелось плакать.
– Он ее убил, – вырвалось у меня.
В душе закипал гнев.
Я не желала, чтобы ее смерть была такой. Я не сумела ее облегчить. Я не смогла защитить.
Ярость душила меня. Я презирала себя за то, что выжила, и тварь, что лишила меня всех родных.
Сергей сел на край моей койки. Его лицо в приглушенном свете казалось скорбной маской.
– Того, кто тебя привез, зовут Константин Суров. Он начальник гарнизона, подполковник. Он не обнаружил других выживших, кроме тебя.
– Мы должны вернуться, – прошептала я, не слушая: – Вдруг кто-то еще можно спасти!
Взглянув в лицо Сергея, я подавила стон отчаяния – он не верил.
– Тебе повезло, что ты осталась жива.
– Он сказал, что я буду следующей, – я посмотрела в глаза Сергея, замечая, как они вдруг стали непроницаемы.
– Что? – изумленно проговорил он.
– Да.
– И оставил в живых? – нахмурился Сергей. – Подожди минуту.
Он поднялся и пропал из поля моего зрения. Послышались шаги, затем свист в рации, и Сергей произнес:
– Позовите подполковника Сурова. И пусть подойдет профессор Севастьянов.
Мне было плевать, даже если бы испугавшись, они выставили меня за ворота. Я, вообще, не чувствовала себя живой. Из меня будто достали сердце, и теперь я была лишь пустой куклой, которая отчего-то продолжала дышать и двигаться.
Мне все еще хотелось реветь – в груди холодило, а к горлу подкатывал ком.
Будь я прежней, той, что накануне села в машину, я бы уже заливалась слезами. Но я уже никогда не буду прежней. Никогда.
– Что у вас случилось? Я могу поспать хотя бы час? – раздался уже знакомый мне недовольный голос подполковника Сурова."
"Его светло-русые волосы были коротко острижены у висков и на затылке, а на макушке оставались неприлично длинными для военного.
