В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Маслянистый взгляд негодяя воскрешал в моей памяти ту ночь, когда я потеряла Гелю.
Глаза этого незнакомца – лишенные всякой человечности, и даже разума – с наслаждением и звериной жаждой смотрели на меня.
– Лучше беги, – прошипела я, презирая его всей душой, а затем закричала: – Тайгет! Тайгет Касар!
Это выглядело как заклинание.
Казалось, это магическое сочетание звуков избавит меня от всех проблем. Даже старый револьвер не был столь надежен, как мой собственный чужак, которому я теперь принадлежала.
Тьма за гранью света прожекторов пошла рябью и ощутимо колыхнулась.
Все во мне затрепетало, когда я почувствовала его появление. Предвкушение этого было так велико и пронизано почти божественным благоговением, что даже мироздание замерло в ожидании.
Если бы в этом мире было зафиксировано еще одно чудо света, то оно было бы сотворено именно сейчас.
Во мраке блеснули желто-карие глаза.
Я зажмурилась, когда раздался вопль не успевшего спастись насильника. Хруст позвонков, глухой удар тела о землю – я зажала уши руками.
В этой Вселенной, пожалуй, не было оружия более совершенного и безжалостного, чем Тайгет Касар.
Когда сидеть, спрятавшись от действительности, стало глупо, я приоткрыла один глаз. К своему стыду, я обнаружила, что чужак глядит на меня с высоты своего роста. Его губы лишь слегка трогает усмешка. Он расслаблен и спокоен – руки спрятаны в карманах распахнутого пальто.
– Развлекаешься? – спросил у меня, сквозь улыбку.
– Ч-что?
– Ты не собиралась произносить мое имя, забыла?
Он так непринужденно подначивал меня, будто ничего страшного не случилось.
– Здесь просто… – даже слов не находилось, чтобы все это описать.
– Орать было необязательно. Я бы услышал, даже если бы ты просто обо мне подумала.
Заметив вдруг кровь, бурой волной хлынувшей из-под тела, я отползла в сторону и распрощалась с содержимым желудка.
– Что ты наделал? – прошептала, вытирая рукавом губы. – Он умер?
Чужак бросил взгляд себе под ноги.
– Думаю, да.
– Зачем?
Он вскинул бровь.
– Что «зачем»? Только не говори, что я должен был лишь слегка надавать ему по заднице. Кто я, по-твоему?
Мудак.
Памятуя о его предостережении, я скорее откушу себе язык, чем скажу об этом вслух.
